Марина всё ещё стояла за стойкой консьержа. Тёмные волосы были аккуратно собраны, руки сложены перед собой, но переплетённые пальцы выдавали напряжение.
Артём подошёл к ней.
— Вы видели происходящее с самого начала?
— Да.
— Почему не вмешались?
Она не ответила сразу. Не потому, что не знала причины, а потому, что ей было трудно произнести её при коллегах.
— Олег Витальевич мог уволить меня без объяснений. Раньше он уже избавился от сотрудницы после жалобы гостя. Она сказала правильную вещь, но не тем тоном, который ему понравился. Через неделю её здесь не было.
Марина опустила глаза.
— У меня выплаты за квартиру. Я не могла остаться без работы.
— Понимаю.
— Но это не оправдание, — добавила она. — По крайней мере, для меня самой.
— Нет, не оправдание. Объяснение. Это разные вещи.
Девушка подняла взгляд.
— Бояться было естественно, — сказал Артём. — Ненормально другое: в компании сложилась система, при которой сотрудник видит несправедливость, но рискует местом, если попытается её остановить. За такую среду отвечает руководство. В том числе я.
На лице Марины появилось удивление. Она явно ожидала упрёка, но не признания владельца в собственной ответственности.
— Формальный канал для обращений у нас есть, — продолжил Артём, — однако он не защищает тех, кто сообщает о нарушениях. Мы перестроим его полностью. Сообщения будут поступать напрямую, минуя непосредственного начальника, и ни один руководитель не сможет скрыть обращение или наказать автора.
Марина слушала молча.
— Со следующей недели вы начнёте исполнять обязанности старшего менеджера по гостевому сервису. Ваша задача — сделать так, чтобы подобная сцена больше не повторялась в этом лобби.
— Я не уверена, что заслужила повышение после того, как промолчала.
— Именно поэтому речь сначала об исполнении обязанностей. Вам придётся доказать не мне, а себе, что в следующий раз вы поступите иначе. Я видел, как вы смотрели на Ладу. Вы понимали, что с ней происходит. Теперь это понимание должно стать действием.
Марина глубоко вдохнула.
— Я постараюсь.
— Не старайтесь выглядеть безошибочной. Создайте условия, в которых люди смогут признать ошибку и исправить её, пока она не стала чужой бедой.
Лада всё это время стояла рядом и терпеливо слушала. Наконец она потянула отца за руку.
— Папа, а комнату нам теперь дадут?
Напряжение в зале ослабло. Несколько человек улыбнулись, а мужчина у бара наконец опустил телефон. Павел Николаевич кашлянул, скрывая улыбку.
— Да, дадут.
— С большим окном?
— С большим.
— И с завтраком?
— Обязательно.
Лада взглянула на медведя.
— Штурману тоже можно?
Артём повернулся к Павлу Николаевичу.
— Штурман — это медведь.
— Я понял, — серьёзно ответил тот. — Штурман тоже приглашён.
Девочка поднесла игрушку к лицу.
— Слышал? Тебя позвали.
Пока Павел Николаевич оформлял номер, Артём снова сел в кресло. Лада устроилась рядом, прислонилась к его плечу и положила медведя на колени. Лобби постепенно возвращалось к ночному ритму, но уже не могло стать прежним. Люди в баре заговорили вновь, не притворяясь, будто ничего не произошло.
Один из них встретился с Артёмом взглядом и коротко кивнул. Артём ответил таким же кивком.
— Ты сердишься? — спросила Лада.
Он прислушался к себе.
— Нет.
— Тогда тебе грустно?
— Немного. Мне тяжело оттого, что такое стало возможным здесь.
— Дедушка бы расстроился?
— Наверное. Но он порадовался бы, если бы увидел, что мы не сделали вид, будто всё нормально.
Лада задумалась и принялась поправлять пришитое ухо Штурмана. Артём смотрел на неё и чувствовал, как ночное напряжение понемногу отступает.
Павел Николаевич вернулся с карточкой.
— Двадцать первый этаж. Угловой номер, два окна.
— Спасибо.
— Я узнал о вашем приезде только после звонка, — сказал исполнительный директор. — Иначе спустился бы раньше.
— Я не хочу, чтобы моё присутствие меняло поведение персонала. Важно, чтобы здесь одинаково встречали любого человека — независимо от того, приехал владелец или тот, кого никто не знает.
— Понимаю.
— Утром обсудим систему обращений и защиту сотрудников. Существующий канал нужно сделать действительно независимым.
Артём поднял задремавшую Ладу на руки, взял сумку и направился к лифту. Девочка положила голову ему на плечо, Штурман свисал из её расслабленной руки.
Перед закрытием дверей Павел Николаевич негромко произнёс:
— Артём Ильич, есть ещё один вопрос. Он касается безопасности и не терпит долгой отсрочки.
Артём посмотрел на спящую дочь.
— Дайте нам несколько минут устроиться. Потом позвоните и расскажите всё по порядку.
Двери сошлись, отделив их от лобби. Разговор о несправедливости закончился, но ночь ещё не отпустила отель…
