«Девочка, — сказал он тихо, — ты не знаешь, в чей огород кидаешь камни. Я тебе это не как свидетель говорю. Я тебе это как дед говорю».
«Спасибо, Павел Миронович». Марина закрыла папку. «Можете идти». Дверь закрылась.
Марина посидела минуту, глядя на протокол, потом открыла чистую тетрадь и начала рисовать схему. Кто подписывал, кто увозил, кто покупал. Схема за неделю разрослась на три страницы.
Детали уходили в другой областной центр через посредника, по накладным, оформленным как передачи между филиалами. Филиала в том городе у завода не было. Зато были два кооператора, которые скупали радиокомпоненты по рыночной цене.
Деньги возвращались на завод наличными, в конверте, через кассу предприятия, под видом материальной помощи сотрудникам. Марина работала три месяца, допросила 11 человек. Подняла документы за два года.
Каждый вечер возвращалась в свою однокомнатную квартиру на центральной улице, на третьем этаже, где батарея гудела, а окно выходило во двор, где соседские мальчишки гоняли в хоккей, садилась за стол и перечитывала протоколы. Искала нестыковки в показаниях, находила. Задавала новые вопросы.
Люди нервничали, но говорили. Потому что Марина не кричала и не угрожала. Она приходила с конкретной цифрой и клала ее на стол.
Человек видел цифру и понимал — врать бессмысленно. Обвинительное заключение она написала в начале января 78-го. 24 страницы.
«Хищение государственного имущества в особо крупных размерах», соответствующая часть Уголовного кодекса. До 15 лет. Роман Черненко — организатор.
Двое подельников — водитель и приемщик на стороне посредника. Сумма ущерба — 84 тысячи. При средней зарплате в 160 — это 44 года работы обычного человека.
Суд состоялся 18 января. Районный. Зал небольшой, с портретом над судейским столом и деревянными скамьями для публики.
Народу было мало — два журналиста из областной газеты, замдиректора завода, представитель трудового коллектива, человек десять родственников подсудимых. Роман Черненко сидел за барьером в сером пиджаке, постриженный, выбритый. Держался спокойно.
Слишком спокойно для человека, которому грозил реальный срок. Смотрел не на судью, а на публику и несколько раз обернулся к задним рядам, где сидел мужчина лет пятидесяти в дорогом зимнем пальто с каракулевым воротником. Марина не знала этого мужчину.
Отметила машинально — дорогое пальто, прямая посадка, не оборачивается, значит, привык, что на него оборачиваются другие. Приговор — восемь лет лишения свободы. Строгий режим.
Конфискация имущества. Роман Черненко выслушал стоя, не вздрогнул. Конвой увел его через боковую дверь.
Зал зашумел, негромко, сдержанно. Журналисты писали в блокноты. Марина собрала документы и пошла к выходу.
У дверей зала стол секретаря. Молодая женщина в очках с журналом учета переписывала данные из дела в толстый регистрационный журнал. Стандартная процедура.
Но рядом с журналом лежал отдельный блокнот. Неказенный, личный, с синей обложкой. Секретарь переписывала туда те же данные.
Коваленко Марина Сергеевна, следователь районной прокуратуры. Дело о хищении. Статья о хищении в особо крупных размерах.
«Это для чего?» — спросила Марина. «Для протокола». Секретарь подняла глаза и улыбнулась.
— Формальность. Марина кивнула и вышла в коридор. Не задала второй вопрос.
Не посмотрела, кому адресован блокнот, не придала значения. Потому что секретарь суда, переписывающая данные, в тогдашней системе была таким же элементом пейзажа, как графин с водой на столе судьи. Город в январе встретил ее морозом и солнцем.
Снег скрипел под ногами, выхлопы машин висели белыми клубами в неподвижном воздухе. Марина шла по центральной улице к остановке трамвая и чувствовала то, ради чего пошла в прокуратуру. Чувство ровное, спокойное, без восторга.
Дело закрыто. Честно. По закону.
Виновный сидит. Украденное возвращено. Система сработала так, как должна была.
Она еще не знала, что Роман Андреевич Черненко — племянник Валерия Ивановича Черненко, заместителя главы областной администрации. Его имя произносили шепотом в кабинетах по всей области. Это он сидел в заднем ряду зала суда, в дорогом пальто с каракулевым воротником, и ни разу не обернулся.
Совсем на другом уровне. Марина прошла мимо телефонной будки на углу, остановилась, хотела позвонить матери, рассказать про суд. Передумала.
Успеется. Потянулась к карману за мелочью и обернулась. Привычка следователя — бессознательная, пришедшая с первых месяцев работы.
В коридоре суда, который она покинула три минуты назад, через стеклянную дверь были видны две фигуры. Прокурор, с которым Марина работала два года, вместе с которым она готовила это дело и выходила в суд, стоял у стены. Перед ним мужчина в каракулевом пальто.
Разговор был быстрый и тихий. Прокурор слушал, наклонив голову. Мужчина говорил, не жестикулируя, ровно, спокойно, как отдают распоряжение.
Потом повернулся и ушел по коридору, не попрощавшись. Прокурор остался стоять у стены, поднял голову, через стекло встретился глазами с Мариной и отвел взгляд. Быстро, резко, как отдергивает руку от горячего…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
