Марина молча кивнула. Она поняла, что большего этой ночью он не расскажет, и не стала настаивать.
— Ложитесь, — произнёс Михаил. — До рассвета ещё есть время. Утром я выведу вас к дороге.
Она снова устроилась на топчане и закрыла глаза. Тепло ровно растекалось по комнате, боль в ступнях становилась сильнее, но теперь уже не пугала. Марина уснула быстрее, чем ожидала.
Михаил остался у окна. Он сидел до рассвета, наблюдая, как густая чернота за стеклом понемногу сереет. В памяти снова возникали шестеро погибших товарищей и разрозненные записи, которые он складывал в плотный конверт. Именно этой ночью записи наконец понадобились.
В пять сорок семь на дальней дороге появились три машины. Михаил услышал шум моторов задолго до того, как свет фар прорезал лес. Потом хлопнули двери и донеслись короткие команды людей, привыкших действовать быстро и без суеты.
В шесть двенадцать рация в его кармане щёлкнула один раз. Это был условленный сигнал: люди прибыли, заняли позиции и приступили к операции. Михаил поднялся, подошёл к топчану и осторожно коснулся плеча Марины.
— Просыпайтесь. Пора.
Он повёл её через лес знакомой тропой, позволяя опираться на его руку там, где идти было особенно трудно. На Марине были его старые меховые сапоги, которые оказались ей велики на два размера, однако после ночи босиком они казались почти невесомыми. Оба молчали не из-за отсутствия тем для разговора — просто любые слова рядом с пережитым выглядели слишком мелкими.
У дороги их ждала неприметная серая машина. Мужчина за рулём был в обычной одежде; увидев Михаила, он коротко кивнул. Марине он не задал ни одного вопроса.
— Вас отвезут в большой город, — сказал Михаил. — Дальше поступайте так, как сочтёте правильным. В посёлок пока можете не ехать. Через несколько недель, когда всё уляжется, место медика, скорее всего, всё ещё будет свободно.
Он протянул ей другой конверт и старый латунный компас.
— Что в конверте?
— Контакт следователя из центрального управления. Если решите дать показания, он вас выслушает. Если не захотите — никто не станет заставлять.
Марина перевела взгляд с конверта на поцарапанный корпус компаса, потом снова посмотрела на Михаила.
— А вы останетесь здесь?
— Да.
— После этой ночи это не опасно?
Он едва заметно качнул головой.
— Моё настоящее имя исчезло из открытых реестров восемь лет назад. Илья Бондаренко существует только на бумаге, а по местным документам кордон числится за Игорем Мельником. Ни одна из этих биографий не ведёт к другой.
Марина стояла у открытой дверцы и мучительно подбирала слова. Всё, что приходило на ум, звучало обыденно и слишком мало значило после пережитой ночи.
— Спасибо, — наконец сказала она.
— Живите, — ответил он. — Лучшей благодарности не бывает.
Она села в машину, прижимая к груди конверт и компас. Автомобиль тронулся, и через заднее стекло Марина ещё несколько секунд видела Михаила на краю леса — неподвижную тёмную фигуру на фоне стволов. После поворота он исчез из виду…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
