Гончаренко вернулся за стол, откинулся в кресле и сложил руки на груди. Портупея отозвалась привычным скрипом. «Ну что же, Лариса Викторовна, рассказывайте. Чем наш скромный поселок привлек внимание области?»
Савченко открыла папку не торопясь. Положила перед собой удостоверение и чистый лист, будто готовилась к скучной канцелярской беседе.
«Обычная плановая работа. Пересматриваются закрытые материалы по производственным происшествиям за четыре года. Мне поручили ознакомиться с делами местного лесного хозяйства. Статистика, отчеты, ведомственные формальности».
На лице майора не дрогнуло ничего. Ямочки даже обозначились сильнее. «Формальности — основа порядка», — понимающе заметил он. «А производство у нас тяжелое. Лес, морозы, техника. Контингент тоже непростой, многие выпивают. Отсюда травмы, куда без них».
«В моем списке восемь человек». Лариса достала бледную копию, не сообщая, откуда та появилась. «Все погибли на делянках или рядом с ними. Последний — Романенко Николай Степанович, смерть двенадцатого ноября. Нужны материалы проверок, протоколы осмотров, медицинские заключения и опросы свидетелей».
Она посмотрела на майора через увеличивающие линзы, сохраняя выражение наивной служебной добросовестности.
«Разумеется, никаких препятствий», — легко согласился Гончаренко. «Архив поднимем сейчас же. В соседнем кабинете тихо и светло, там вам никто не помешает».
Через четверть часа перед Ларисой лежали восемь тонких папок. Помещение оказалось холодным, стол — пустым, а документы — подозрительно легкими. В первой папке было четыре листа: рапорт о выезде, короткое объяснение бригадира, постановление об отказе в возбуждении дела и справка фельдшера.
Рабочий якобы оступился и попал под лесовоз. Травмы признаны несовместимыми с жизнью, признаков чужого вмешательства не обнаружено. Под постановлением стояла подпись Гончаренко.
Во второй папке нашлись три листа. Утонул в заболоченной низине, свидетелей нет, справку выдал тот же медик. Третий погибший будто бы заблудился и замерз после употребления алкоголя.
Фотографий не было нигде. Отсутствовали подробные описания повреждений, схемы мест происшествий и полноценные заключения. Каждый материал состоял из нескольких общих фраз, достаточных лишь для того, чтобы поставить печать и отправить папку на полку.
Последней Лариса открыла папку Николая Романенко. Два листа. На человека упал ствол, оснований для дальнейшего расследования нет. Подпись начальника, печать, дата.
Это уже нельзя было объяснить небрежностью. Кто-то методично вычищал дела, убирая любую деталь, способную вызвать вопрос. Документы довели до стерильной пустоты, в которой не за что зацепиться юридически.
Восемь смертей прошли через один и тот же конвейер. Человека списывали как испорченную деталь производства, прикрываясь справкой без описаний и постановлением без проверки. Гончаренко не боялся областного следователя именно потому, что формально показывать было нечего.
Без свидетелей и тел эти папки становились его щитом. Для эксгумации требовались основания, а земля промерзла на большую глубину. К тому же реальное место захоронения мог знать только тот, кто распорядился спрятать погибших.
Лариса разложила документы по датам и сравнила подписи. Один и тот же круг лиц оформлял каждый эпизод, формулировки переходили из постановления в постановление почти без изменений. Даже ошибки повторялись, словно новые бумаги переписывали с прежнего образца. Такая одинаковость не подтверждала правду — она показывала, насколько уверенно исполнители пользовались однажды отработанной схемой.
Особенно красноречивым было отсутствие лишней бумаги. В обычном небрежно расследованном происшествии остаются противоречивые объяснения, случайные черновики, неполные схемы. Здесь не осталось даже бесполезного мусора. Кто-то понимал, какие документы способны породить вопросы, и заранее не позволял им появиться. Эта аккуратность выдавала умысел сильнее, чем грубая ошибка.
Дверь открылась без стука. Гончаренко стоял на пороге в накинутом на плечи теплом бушлате и смотрел на восемь пустых папок перед Савченко. В его глазах мелькнуло довольство игрока, заранее собравшего все козыри.
«Изучайте спокойно, Лариса Викторовна. От гостей мы ничего не скрываем», — произнес он с широкой улыбкой. Однако настоящие секреты этого места начинались там, где заканчивались вычищенные бумаги…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
