Дверь вагона закрылась, отделяя Ларису от лесного поселка. В это же утро, двадцать четвертого декабря, часы в областном центре показывали половину девятого.
Кабинет Андрея Петровича Бойко был заполнен табачным дымом. Обычно включенный приемник молчал. Следователь сидел за столом и массировал виски, когда на аппарате защищенной связи загорелась красная лампа.
Он снял трубку. «Прокуратура, Бойко».
«Доброе утро, Андрей Петрович», — ответил густой любезный голос. «Начальник местного отдела Гончаренко Валерий Николаевич беспокоит».
Бойко выпрямился. «Слушаю вас».
«Докладываю о завершении проверки. Следователю Савченко предоставили всю документацию. Нарушений в работе отдела она не заявила, претензий не имела».
«Где сейчас Лариса Викторовна?»
«Уехала обратно. Вчера вечером я лично организовал доставку на станцию и посадку на проходящий поезд. Встречайте свою сотрудницу. У нас все спокойно».
«Понял. Благодарю за информацию».
Андрей положил трубку без обвинений и угроз. Любая резкая реакция могла заставить Гончаренко уничтожить следы или ускорить поиски, если Лариса еще была жива. Но Бойко точно знал: майор лжет.
Он записал время звонка и дословно восстановил ключевые фразы. Гончаренко подчеркнул, что лично посадил следователя в поезд, хотя не назвал номер состава, вагон или точное время отправления. Для опытного полицейского такой доклад был подозрительно пустым. Майор сообщал не проверяемые детали, а заранее приготовленное алиби.
Бойко заставил себя не звонить на станцию с общего аппарата. Если линия прослушивается или дежурные связаны с местным отделом, запрос покажет, что областной центр уже сомневается в версии Гончаренко. Сначала требовалось получить санкцию и поднять людей, способных действовать без предупреждения.
Холодная тошнота смешивалась с виной. Именно Андрей подписал командировочный бланк, хотя предупреждал Ларису. Он знал, что она поедет и без его одобрения, но сейчас подпись казалась личным разрешением убийцам забрать ее. Превратить это чувство в панику означало потерять время; следовало делать то же, чему учила Савченко, — разделить задачу на действия.
Накануне поздним вечером дома зазвонил телефон. В такое время следователя обычно тревожили из-за срочного выезда или приказа начальства. На линии стоял треск междугородней связи, а незнакомая женщина говорила сдавленным шепотом.
Это была Елена Романенко. В руке она держала листок в клетку с номером, который Лариса просунула под дверь. Дождавшись темноты, вдова пробралась к соседке — единственному человеку в их части дома с работающим телефоном.
«Ваша следовательница, женщина в очках, приходила ко мне», — торопливо сказала Елена. «Спрашивала о Николае. Я прогнала ее, потому что испугалась за сына».
Каждое слово давалось вдове с усилием. Она то понижала голос до шепота, то замолкала, услышав скрип в соседней квартире. Бойко не торопил ее и не задавал сразу несколько вопросов: понимал, что женщина может положить трубку при первом резком звуке. Он лишь просил называть то, что она видела лично.
Елена призналась, что весь вечер наблюдала из темного окна. После ухода Ларисы возле дома несколько раз проходили знакомые сотрудники, а позже появилась служебная машина. В поселке такой транспорт узнавали по звуку двигателя и свету фар, поэтому ошибиться с направлением было трудно.
«Что произошло потом?»
«Вечером за ней приехала служебная машина. Сам Гончаренко сидел впереди, хотя обычно никуда не ездит. Они повезли ее не на восток, к станции, а на северный зимник. Оттуда люди не возвращаются».
«Вы уверены в направлении?»
«Я видела из окна». Голос женщины сорвался. Потом она произнесла слова, в которых страх уступил место ярости: «Остановите их всех».
Связь оборвалась. Этого звонка было достаточно, чтобы бодрый утренний доклад Гончаренко прозвучал признанием. Майор не знал, что оставленный под дверью номер восстановил связь между поселком и областным центром.
Бойко раздавил сигарету. Если Савченко высадили на северной дороге, шансы были ничтожными, но действовать следовало так, будто она жива. Сам он не мог поднять вооруженное подразделение против начальника районного отдела — требовалось решение руководства.
Андрей схватил пиджак, проверил удостоверение во внутреннем кармане и вышел в коридор. Ему нужно было попасть к заместителю областного прокурора Сергею Михайловичу Ткаченко. Только должностное лицо такого уровня могло санкционировать немедленную операцию.
Бойко еще не понимал, что самая прочная часть круговой поруки находилась не в далеком поселке. Она начиналась здесь, за дорогими дверями управления, куда он сейчас направлялся за помощью…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
