В нагрудном кармане находился небольшой импортный диктофон. Он сидел плотно, удерживаемый подкладкой, и не мог выпасть незаметно. Лариса провела большим пальцем по верхней панели, на ощупь различая выступы клавиш.
Кнопка записи оставалась утопленной. Внутри едва ощутимо вращалось колесико кассеты, наматывая тонкую ленту. Батарейки не успели промерзнуть: два слоя одежды и остатки тепла ее тела сохранили механизм в рабочем состоянии.
На пленке уже были голос майора, ехидные замечания его подчиненных, разговор о восьми погибших и почти прямое объяснение того, почему машина свернула со станции в лес. Каждый звук из душного салона сохранился. Валерий Гончаренко считал, что говорит с женщиной, которая через несколько часов станет безмолвным телом, поэтому позволил себе больше, чем сказал бы на официальном допросе.
Лариса нажала остановку. Под тканью раздался приглушенный щелчок, и запись оборвалась. Теперь этот потертый пластиковый корпус стоил дороже всего, что у нее было, но сам по себе ничего не мог сделать. Его требовалось доставить туда, где пленку услышат люди, не подчиненные хозяину поселка.
Она задвинула аппарат глубже, проверила, хорошо ли держится подкладка, и застегнула пальто. Ворот подняла до самых скул, руки спрятала во внешние карманы и сжала в кулаки. Тело уже сотрясала мелкая дрожь — организм пытался выработать тепло непроизвольной работой мышц.
Эту дрожь нельзя было тратить впустую. Нужно было идти, но прежде — выбрать направление. Ошибка в несколько градусов могла увести ее в непроходимые болота или снова вывести к людям Гончаренко.
Лариса подняла лицо к небу. Над лесом висел бездонный прозрачный свод, усеянный холодными зимними звездами. В городе половину этого света скрывали фонари и окна, здесь же созвездия проступали так ясно, будто их нанесли на черную карту острым мелом.
Она быстро нашла ковш Большой Медведицы. Мысленно продолжила линию через две крайние звезды, отложила нужное расстояние и увидела неподвижную точку Полярной звезды. Север лежал в направлении ушедшей машины, восток оставался справа, за плотной стеной деревьев.
Перед поездкой Лариса несколько вечеров изучала топографические схемы местности. Она запомнила русла замерзших рек, старые вырубки, перепады высот и заболоченные участки. Сейчас память раскладывала их перед ней точнее бумажной карты. Поселок находился на юго-западе, станция — юго-восточнее.
Прямой путь к железной дороге проходил через болота и дороги, которые легко перекрыть патрулями. Единственным шансом оставался северо-восток: в стороне от официальных трактов на старых картах отмечались заброшенные промысловые участки. Там могли сохраниться охотничьи тропы или зимовья.
Она посмотрела на сапоги. Тонкая подошва уже пропускала ледяной холод, носки ног начинали болеть. Лариса осторожно перенесла вес на правую ступню и проверила снег у края дороги. Верхняя корка хрустнула и просела, но не рассыпалась полностью.
Наст мог частично выдерживать человека, если не бить пяткой, а ставить стопу всей плоскостью и переносить тяжесть плавно. Резкий сухой хруст первого следа разошелся по лесу неожиданно далеко. Лариса замерла, прислушалась и снова посмотрела на ближайшие ели, за которыми можно было укрыться от возможного ветра.
Она построила в уме маршрут между крупными стволами и выбрала темп. Слишком быстрая ходьба вызвала бы пот, а влажная одежда на таком морозе стала бы смертельной. Слишком медленная не заставила бы кровь двигаться к немеющим рукам и ногам.
Каждый ориентир она запоминала заранее: раздвоенная ель, темный поваленный ствол, просвет между двумя соснами. Если придется вернуться на несколько метров или обойти бурелом, эти отметки не дадут незаметно свернуть в круг. Лариса несколько раз перекатилась с пятки на носок, проверяя, слушаются ли ступни, и почувствовала тупую боль под пальцами. Боль была неприятной, но пока полезной — тело продолжало посылать сигналы.
Диктофон тяжело упирался в грудь при каждом вдохе. Его присутствие не утешало, а обязывало. Теперь она отвечала не только за себя: вместе с ней по лесу двигались голоса восьми погибших, которых успели превратить в несколько пустых справок. Если пленка останется под снегом, люди Гончаренко снова окажутся правы в одном — мертвый свидетель действительно ничего не расскажет.
Сомневаться больше было нельзя. Зимний лес не торгуется с человеком и не дает отсрочки слабому. Лариса мягко ступила на наст, перенесла вес и сделала следующий шаг в темноту, унося с собой пленку, на которой убийца уже начал свидетельствовать против себя…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
