Он медленно кивнул.
— Вера всегда говорила, что похороны нужны живым, а не мёртвым, — произнёс он глухо. — Раньше я не понимал.
В траурном зале уже собирались родственники, соседи, мамины подруги, люди, которых я едва узнавала. Я держалась рядом с отцом, принимала соболезнования и автоматически благодарила. Двоюродная тётя София погладила меня по щеке.
— Ты стала очень похожа на Веру. Она бы тобой гордилась.
Мамина подруга Валентина спросила, живу ли я теперь в другом городе. Я кивнула и не стала добавлять, почему когда-то уехала.
Мы сели в первом ряду. Владислав устроился рядом. В какой-то момент по залу прошёл шёпот, и я повернула голову. Вошли Алина и Максим.
Сестра была в дорогом чёрном платье, с безупречной укладкой и украшениями, которые бросались в глаза даже в полумраке. Максим выглядел напряжённым, хотя костюм сидел идеально. Он держал Алину за талию. На её руке, лежавшей на клатче, демонстративно сверкало большое кольцо.
Отец напрягся.
— Папа, дыши, — прошептала я, положив ладонь ему на плечо.
Они шли медленно, останавливались у знакомых. Я смотрела на мамину фотографию у гроба, на её мягкую улыбку, и заставляла себя не подниматься. Наконец Алина подошла к нам. Она обняла отца; он ответил скованно. Максим протянул ему руку и получил только сухой кивок.
— Марта, — сказала Алина.
— Алина.
Максим произнёс соболезнование. Его голос был гладким, чужим. В этот момент Владислав отошёл поговорить с распорядителем, и сестра сразу наклонилась ко мне.
— Мне нужно сказать тебе пару слов наедине.
Я не хотела сцены в траурном зале и пошла за ней в маленькую боковую комнату. Там стояло несколько стульев и коробка с бумажными платками. Алина закрыла дверь.
Вблизи я заметила усталость вокруг её глаз. Макияж скрывал многое, но не всё.
— Ты сильно похудела, — сказала она, оглядывая меня почти оценивающе.
— Это называется горе.
Она покрутила кольцо на пальце.
— Мы с Максимом недавно купили дом на побережье. Большой, с выходом к воде. Думаем о ребёнке. У него сейчас несколько крупных сделок, дела идут хорошо.
— Поздравляю, — сказала я ровно. — Ты хотела поговорить о похоронах?
Её улыбка стала жёсткой.
— Я просто подумала, тебе будет интересно знать, что у нас всё прекрасно. У меня семья, деньги, дом. А тебе уже тридцать восемь.
Когда-то эти слова раздавили бы меня. Теперь я почувствовала только усталую жалость.
— Ты уже познакомилась с моим мужем? — спросила я.
Алина моргнула.
— Мужем?
