Я открыла дверь. Владислав стоял неподалёку.
— Владислав, подойди, пожалуйста. Это моя сестра.
Максим, заметив его, подошёл следом. И вдруг побледнел.
— Дорошенко.
— Сухомлин, — спокойно кивнул Владислав. — Давно не виделись.
Максим сглотнул.
— Вы… женаты?
— Уже два года, — ответила я и взяла Владислава за руку.
Алина смотрела то на меня, то на него.
— Владислав Дорошенко? Тот самый?
— Полагаю, да, — мягко сказал он.
Максим попытался вернуть себе привычную уверенность.
— Надо будет как-нибудь связаться. Может, обсудим возможные проекты.
— Мой график плотно расписан, — вежливо ответил Владислав. — Но вы можете написать в офис.
Распорядитель объявил, что служба начинается. Мы вернулись в зал, и я чувствовала на себе взгляды людей. Многие, очевидно, знали о давнем деловом соперничестве Максима и Владислава.
Мы едва успели сесть, как отец схватился за грудь. Лицо его исказилось.
— Папа! — вскрикнула я.
Владислав мгновенно вызвал помощь. Отца увели в боковую комнату, службу отложили. Среди гостей нашёлся врач. Он сказал, что, скорее всего, это реакция на стресс, не сердечный приступ, но за состоянием нужно следить.
Алина прибежала почти сразу.
— Что с ним? Скорую вызвали? Он в сознании?
В её голосе было настоящее беспокойство. Впервые за долгие годы я услышала не соперницу, а дочь.
— Он стабилен, — сказала я. — Просто перегрузка.
Мы сидели рядом почти двадцать минут и молчали. Не как враги. Как две дочери, которые боятся потерять ещё и отца.
Отец настоял, чтобы церемонию продолжили. Служба была красивой и невыносимой. Я говорила о маминой доброте, о её умении слушать, о доме, который держался на её терпении. Потом поднялась Алина. Она произнесла несколько фраз и вдруг расплакалась так, что не смогла продолжить. Я подошла и положила руку ей на спину.
— Не спеши. Всё нормально.
Она собрала себя по частям и рассказала о нашем детстве: о записках в школьных завтраках, о печенье двух видов, чтобы ни одна из нас не чувствовала себя обделённой, о маминой привычке гладить нас по волосам, даже когда мы уже считали себя взрослыми. Люди плакали и улыбались одновременно…
