Несколько мгновений Артём не сводил глаз с потемневшего экрана. Растерянность постепенно сменялась отчаянной злостью: ему оказалось легче немедленно обвинить Оксану, чем признать собственную вину.
— Вы всё это специально подстроили! — выкрикнул он. — Почему сразу не показали удостоверение? Решили дождаться, пока я ошибусь, чтобы потом меня подставить?
Оксана Викторовна убрала телефон и только тогда повернулась к нему. Ни торжества, ни раздражения в её выражении не появилось.
— Условия служебной поездки не позволяли мне без необходимости раскрывать должность. Вы остановили обычную участницу дорожного движения и решили, что с ней допустимо обращаться как угодно. Вас никто не принуждал выдумывать нарушения, подталкивать меня к передаче денег или уничтожать мои права.
Она говорила тихо, но спорить с этими словами было нечего. Обычную дорожную проверку Артём сам превратил в череду серьёзных должностных нарушений. Оксана оставалась на обочине не ради продолжения конфликта: ей требовалось дождаться группы, зафиксировать случившееся и одновременно не подвергнуть опасности основное расследование.
Её выдержка не позволяла Мельнику представить дело взаимной ссорой. Перед ним находился специалист, привыкший отделять факты от эмоций и рассматривать каждую новую фразу инспектора как часть будущих материалов проверки. Уговорить Оксану забыть произошедшее или заменить установленную процедуру частной договорённостью было невозможно.
Пятнадцать минут ожидания показались Артёму бесконечными. Он несколько раз подходил к старому седану, сбивчиво извинялся и предлагал помощь, потом возвращался к патрульной машине и снова начинал кружить между автомобилями. Оксана не поддерживала разговор. Оставаясь за рулём, она следила лишь за тем, чтобы никто не приблизился к лежавшим на покрытии половинкам прав.
Объяснения Мельника менялись одно за другим. Сначала он признавал, что вспылил, затем уверял, будто карточка разорвалась случайно, а спустя минуту обвинял Оксану в том, что она сама спровоцировала его. Все противоречия она молча запоминала. Каждая новая версия подтверждала: инспектор переживал не о совершённом поступке, а только о том, как избежать ответственности.
Наконец Артём подошёл к патрульной машине и наклонился к открытому окну. Его напарник Кирилл всё время оставался на водительском месте. Приоткрытое стекло позволяло ему слышать почти весь разговор у седана.
— Ты же видел, как она меня доводила, — вполголоса сказал Мельник. — Скажи, что она сама порвала права.
Кирилл выглядел потрясённым, но после короткого молчания покачал головой.
— Не скажу, Артём. Я видел, как ты разорвал их. И слышал, как потом смеялся.
Мельник отпрянул от окна, словно получил удар. Кирилл лишь отказался делить чужую вину и подтверждать заведомую ложь. Артём до последнего рассчитывал, что одинаковая форма сама по себе превратит напарника в сообщника. Теперь исчезла и эта надежда: непосредственный свидетель видел, как Артём уничтожил права, и с каким удовольствием тот бросил их на дорогу. Назвать случившееся случайностью становилось ещё труднее…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
