Еще одна маленькая деталь, прошедшая мимо него. Не заговор. Пока не заговор. Скорее, привычка всех вокруг считать его занятым, холодным, недоступным. А потом на этой привычке выросла чужая власть.
— В договоре есть запрет на ребенка?
Андрей открыл ноутбук, вошел в защищенную папку. Читал несколько минут. Потом нахмурился.
— Нет. Есть пункт о согласовании постоянного проживания третьих лиц в вашем доме. Но несовершеннолетний ребенок супруги не может быть лишен содержания или общения по такому пункту. И уж тем более договор не отменяет родительские права. Кто сказал ей обратное?
— Виктор.
Андрей не удивился сразу. Сначала просто стал очень неподвижным.
— Понятно.
— Что понятно?
— Последние полгода у меня были вопросы к нескольким платежам, но Виктор объяснял, что вы лично не хотите обсуждать эти темы. Он говорил, что у вас семейные обстоятельства.
Саид сжал руку в кулак так, что кожа натянулась на костяшках.
— Он говорил всем от моего имени.
— Похоже на то.
Утром Мария нашла Саида на кухне. Это было странно: он почти никогда не появлялся там. Обычно кофе ему приносили в кабинет или на террасу. Теперь он стоял у окна, перед ним остывала чашка.
Она вошла осторожно, в простом сером платье, с заплетенными наспех волосами. Лицо после бессонной ночи казалось еще моложе и усталее.
— Я уеду, — сказала она.
Саид обернулся.
— Куда?
— Не знаю. Сначала к Артему. Потом… найду что-нибудь. Мне не нужны твои деньги. Украшения останутся здесь. Я только прошу не трогать его лечение, пока я не найду способ платить.
Она говорила ровно, но руки выдавали ее. Пальцы дрожали, один ноготь был обломан до боли.
— Ты решила за нас обоих?
— А разве ты не решил ночью?
— Нет.
Мария не поверила. Это было видно по тому, как она посмотрела на дверь, оценивая расстояние до выхода.
Саид впервые почувствовал, как выглядит в ее глазах: не мужем, не защитой, а большим тяжелым замком.
— Сегодня мы поедем к Артему, — сказал он.
Она побледнела.
— Нет.
— Почему?
