Мария впервые не знала, что ответить.
— Почти, — сказала она после паузы.
Саид услышал и сделал вид, что рассматривает почтовые ящики.
Жизнь не стала простой. Мария устраивалась на работу переводчиком в небольшое агентство, сначала на полставки, потом больше. Уставала так, что вечером иногда засыпала рядом с Артемом, не сняв свитер. Артем проходил реабилитацию, злился на упражнения, однажды швырнул эспандер в стену и кричал, что ненавидит всех врачей. Потом плакал и просил прощения.
Саид приезжал не каждый день. Иногда привозил документы, иногда книги, иногда просто сидел на кухне и пил чай из чашки с трещиной. Он учился спрашивать: «Можно?» — прежде чем что-то сделать. Учился не решать за Марию, когда ей трудно. Учился слышать отказ без оскорбления.
Однажды она отдала ему связку украшений.
— Забери.
Он нахмурился.
— Зачем?
— Я не хочу, чтобы они лежали грузом. И не хочу продавать. Они напоминают мне о времени, когда я улыбалась, потому что должна была.
Саид открыл одну коробочку. То самое колье.
— Я дарил их не для этого.
— Знаю. Но получилось так.
Он закрыл коробочку.
— Тогда я продам их сам. Все деньги пойдут в фонд помощи детям, но фонд будет независимым. Управлять будет совет, не один человек. И первая программа будет для родителей, которых запугивают документами и деньгами.
Мария долго молчала.
— Это красиво звучит.
— Андрей уже готовит документы. Татьяну пригласили работать контролером, если она согласится.
— Ты правда изменился?
Саид посмотрел на нее устало.
— Не знаю. Я стараюсь делать иначе. Наверное, это и есть начало.
Суд над Виктором начался почти через год.
К этому времени Артем ходил уже увереннее, хотя быстро уставал. Мария держалась спокойно, но в ночь перед заседанием ее трясло так, что она не могла застегнуть пуговицы на блузке. Саид приехал утром, увидел ее руки и молча застегнул сам. Очень медленно. Не касаясь лишнего.
— Я боюсь, — сказала она.
— Я тоже.
Она удивленно посмотрела на него.
— Ты?
