О родителях Назар говорил мало. Они жили в большом городе, отец когда-то занимался недвижимостью, мать участвовала в общественных проектах и благотворительных встречах. Всё это звучало расплывчато, но я не давила. Мне казалось, что у Назара с родителями сложные отношения, а я не хотела лезть туда, куда меня ещё не позвали.
— Почти ничего, — призналась я маме.
На другом конце провода повисла пауза. Не тревожная, но внимательная.
— Оксана, — сказала мама наконец. — Перед знакомством давай посмотрим, кто они. Без наших настоящих визиток.
Я поняла её сразу.
На следующий день мы с Яриной сидели у меня за ноутбуком. Ярина работала в юридической компании и обладала редким талантом находить следы там, где обычный человек видел только пустоту. Она не задавала лишних вопросов, только уточняла нужное.
Через пару часов картина начала складываться. Степан Григорьевич Левченко, пятьдесят восемь лет. Когда-то заметный застройщик. Несколько завершённых жилых проектов, старые интервью, фотографии на деловых мероприятиях, рукопожатия с важными людьми. Потом — провал. Публикации о финансовых трудностях, закрытые компании, судебные споры. Часть данных была недоступна, но сам факт дел говорил достаточно.
Зато в социальных сетях его жена, Лидия Романовна, показывала совсем другую жизнь. Большой загородный дом с колоннами, рестораны, поездки на курорт, фотографии в нарядных залах, улыбки, бокалы, вечерние платья. Степан Григорьевич рядом — в дорогом костюме, уверенный, собранный, словно человек, который не проигрывал ни одного важного сражения.
— Забавно, — сказала Ярина, откинувшись на спинку стула. — По документам всё не так гладко, как в картинках.
— Может, он восстановился?
— Может, — согласилась она. — А может, просто очень хорошо держит фасад.
Мы обе услышали в этом слове больше, чем было сказано.
Вечером я позвонила Назару и сказала, что хочу познакомиться с его родителями. Он обрадовался. Искренне. Но под этой радостью я уловила тонкую жилку напряжения, будто где-то внутри у него сразу натянулась невидимая струна.
— Они будут рады, — произнёс он после короткой паузы. — Когда тебе удобно?
Мы договорились на субботу.
В пятницу я достала из дальнего угла шкафа старое тёмное пальто, купленное ещё во времена учёбы. Рукава слегка вытерлись, подкладка в одном месте была зашита неровными стежками. К нему нашлись простые сапоги без каблука и холщовая сумка с потускневшим рисунком. Я собрала волосы в хвост, посмотрела в зеркало и увидела девушку, на которой чужой взгляд обычно не задерживается.
Именно такая девушка должна была поехать знакомиться с Левченко…
