Григорий купил крупу, мясные обрезки, новую лампу и два прочных ошейника без цепей. На следующий рассвет Иней вышел с братом во двор и неожиданно побежал — неровно, короткими рывками, но сам. Григорий стоял на крыльце, Варвара наблюдала из окна, Павел проверял ремень снегохода. Радость продолжалась недолго. Дымок внезапно замер возле поленницы, поднял шерсть на загривке, а на снежной корке обнаружился огромный след с длинными когтями.
Наутро Павел вернулся с измерительной лентой и фотоаппаратом. Сначала он обошёл двор, проверил склад, забор и тропу к ручью, лишь потом присел возле отпечатка. Дымок позволил инспектору приблизиться на несколько шагов, но всё время держал голову низко. Иней сидел у крыльца, вытянув повреждённую лапу, и ловил запахи ветра. Варвара принесла термос и три пирожка, уверяя, что оказалась рядом случайно, хотя до ближайшего дома было больше часа пути.
На краю следа Павел заметил тёмную жирную смесь со смолой. Похожая грязь покрывала бочки с рыбными отходами возле склада Лазарева. Значит, медведь уже искал там пищу и мог запомнить лёгкий источник корма. Если зверь действительно был ранен ловушкой, он непременно вернётся. Григорий почувствовал, как напряглись плечи. Варвара сунула ему в руки горячий термос и велела не позволять прошлому снова командовать пальцами. Он хотел огрызнуться, но увидел, что руки действительно дрожат.
Инспектор собрал образец с края отпечатка, сфотографировал борозды и только потом разрешил засыпать след. Он не хотел пугать Варвару, но признался Григорию, что зверь подходил к поленнице не случайно: обходил двор, оценивал запах и искал слабое место. Медведь ещё не пытался войти, однако уже включил станцию в свой маршрут. За дверью теперь требовались не героизм и оружие, а ежедневная осторожность.
В тот день Иней сам забрался на низкую лавку, где ему меняли повязку. Дымок попытался подтолкнуть брата и получил носом в лоб. Варвара заметила, что упрямство у этой компании явно семейное, включая хозяина станции. Григорий неожиданно рассмеялся — хрипло, коротко, но по-настоящему. Потом долго смущался, словно позволил себе недопустимую роскошь. Вечером он открыл старый блокнот и впервые записал не перечень припасов, а планы на будущее.
Нужно было укрепить склад, осмотреть тропу, научить волчат возвращаться по сигналу и обсудить с Павлом меры безопасности. Слово «обсудить» Григорий подчеркнул дважды. За окном Дымок снова насторожился возле дров, а Иней поднялся рядом. Под лесной кромкой снег просел под ещё одним тяжёлым шагом. След оставался влажным по краям. Зверь приходил совсем недавно и теперь знал, где находится человеческое жильё.
После этого Григорий каждое утро осматривал двор внимательнее. Он замечал непривычно наклонённые ветки, внезапно замолчавших ворон, лишние углубления у забора. Варвара называла это занудством, но сама первым делом проверяла снег возле крыльца. Павел принёс колокольчик для склада. Дымок снял его зубами через пять минут и спрятал под стол, потому что не переносил звон. Иней, напротив, долго толкал колокольчик носом и слушал, пока Григорий не убрал его.
Так у каждого появилась обязанность. Павел собирал следы и документы, Варвара лечила, Григорий поддерживал порядок и огонь. Дымок читал лес по запахам, а Иней заново учился доверять лапе. Когда огромный отпечаток возник второй раз, уже ближе к двери, случайностью его не назвал никто. Павел положил рядом ладонь и сказал, что медведь слишком крупный и в это время должен находиться в берлоге. Поднять его могли рана, голод или сразу обе причины.
Инспектор строго предупредил Григория не выходить против зверя в одиночку и при первом признаке опасности связываться с ним. Ветеран хотел ответить, что не собирается играть в героя, но промолчал. Он слишком хорошо знал: в критическую минуту человек не всегда поступает так, как обещал у тёплой печи. Дымок стоял перед чёрной стеной леса, Иней прижимался к ноге хозяина. Григорий впервые чувствовал не только страх за себя, но и ответственность за тех, кто доверился ему…
