В школе изменения шли медленно.
Артём всё ещё был молчалив, сидел один, избегал одноклассников. Но драк больше не было. Когда кто-то дразнил, он уходил.
Сжимал кулаки, напрягался, но уходил. Мария Викторовна заметила другое. Артём начал делать домашние задания.
Писал аккуратно, левой рукой, но старательно. По математике неожиданно оказался силён. Решал задачи быстрее всех в классе.
Видел ответ почти сразу. «Мельник, к доске», — позвала Мария Викторовна на одном из уроков. Артём замер.
Не пошёл. «Реши вот эту задачу». Учительница написала на доске пример. Артём встал.
Подошёл медленно. Взял мел дрожащей рукой. Написал решение.
«Правильно. Садись». Мария Викторовна кивнула. «Хорошо».
Одноклассники перестали смеяться над ним. Не подружились, он был слишком странным. Но перестали издеваться.
Побаивались, но оставили в покое. Это была победа. Маленькая, но победа.
Обед на фабрике. Надежда и Галина сидели за столиком в углу. Ели суп из столовой, жидкий, но горячий.
«Как там твой мальчик?» — спросила Галина, помешивая ложкой. «Слышала, в секцию какую-то записала?» «Скалолазание». Надежда кивнула.
«Ходит три раза в неделю». «И как?» Галина подняла брови. «А я думала, у тебя всё плохо с ним».
«Плохо». Надежда улыбнулась устало. «Но чуть лучше, чем было». Рассказала про тренировки, про Тараса, про школу.
Про то, как Артём первый раз сказал «спасибо» на прошлой неделе, когда она купила ему новые кроссовки для скалодрома. «Ты молодец, Надюша». Галина накрыла её руку своей.
«Я бы не выдержала». «Иногда не выдерживаю, — призналась Надежда тихо, глядя в тарелку. — Плачу по ночам. Боюсь, что не справлюсь». «Но ты справляешься». Галина сжала её пальцы. «Это главное».
Надежда кивнула. Вытерла внезапно навернувшиеся слёзы. За окном столовой шёл снег.
Начало зимы. Полгода с Артёмом позади. Впереди — неизвестность.
Во дворе Артём подтягивался на турнике. Тарас сказал, надо развивать силу рук. Артём слушался.
Сосед Павел выходил из подъезда. Увидел мальчика, остановился. Смотрел, как тот подтягивается.
Ровно, методично. Десять раз подряд. Подошёл осторожно.
Артём заметил, напрягся, но не слез. «Слышал, ты в секцию ходишь», — сказал Павел, останавливаясь в паре метров. «Скалолазание, да?» Артём кивнул молча.
Спрыгнул с турника. «Хорошее дело». Павел кивнул тоже. «Спорт — это правильно».
Развернулся, пошёл к машине. Больше не называл волчонком. Не говорил ничего плохого.
Надежда смотрела из окна кухни. Видела этот разговор. Видела, как Артём не убежал, не зарычал.
Напряжение спало. Не все соседи изменили отношения, но самые агрессивные успокоились. Перестали травить.
Это тоже была победа. Вечер. На кухне пахло жареной картошкой.
Артём и Надежда ужинали молча. Но это было спокойное молчание. Ненапряженное.
«Тарас сказал, я могу поехать на соревнования, — произнёс Артём негромко, не поднимая глаз от тарелки. — Через месяц». Голос тихий, но в нём звучала гордость.
«Поедем», — ответила Надежда, улыбаясь. «Обязательно поедем». Артём посмотрел на неё.
Кивнул. После ужина он сам встал, собрал тарелки, помыл посуду. Начал делать это месяц назад, сам предложил.
Надежда не просила. Когда он закончил, пошёл в свою комнату. Лег в кровать.
Не под неё — в кровать. Последние несколько месяцев он спал нормально. Надежда зашла через десять минут.
Постояла в дверях. «Спокойной ночи, Артём», — сказала она тихо. «Спокойной ночи, мама», — ответил он, не отворачиваясь.
Надежда замерла. Первый раз. Первый раз он назвал её мамой…
