Жизнь без прикрасАлла обернулась. Поглядела на Ирину, потом на руки, лежавшие поверх живота. На подушечках пальцев белели тонкие ожоговые шрамы — такие остаются от долгой работы с горячим металлом.
— Поживёшь столько, сколько я, тоже удерживать станешь. Видишь беду — нельзя пройти мимо. Грех.
Двери с шипением сомкнулись. Уже на платформе Алла не стала оглядываться, двинулась к переезду тяжёлым прямым шагом. Между серыми заборами ещё долго мелькали красные оборки. До Вересовца Ирина ехала без неё.
Дедова квартира была в старом двухэтажном доме на Мастерской улице, в десяти минутах ходьбы от центра. Две комнаты со скрипучим паркетом, высокие потолки; вдоль карниза шла трещинка. На кухне было огромное окно: если высунуться, над крышами виднелась церковная маковка.
Фёдор Алексеевич Подольский прожил в этих комнатах почти весь свой век. Почти столько же отдал фабрике «Вересовецкая эмаль»: начинал учеником, стал живописцем, затем мастером, обучавшим молодых. Ирина росла у него. В её пять лет мать уехала зарабатывать в столицу. Насовсем уже не возвращалась, посылала деньги и открытки; позднее перестали приходить и открытки.
Дед сам плёл ей косы, затягивая так туго, что болели глаза, варил комковатую манную кашу. Сажал возле себя у кухонного окна, где работал. От стола пахло скипидаром и лавандовым маслом. На фарфоровой палитре лежали кучки растёртых эмалей, а в стакане стояли колонковые кисточки — в некоторых всего по нескольку волосков.
— Эмаль, Иришка, — стекло с памятью об огне, — объяснял он, склонившись над медной пластинкой, с лупой на лбу. — Пока пишешь, краска серая, неприметная. Отправишь в печь — и она там вспоминает, какого она цвета. Но положить её надо как следует. Ошибёшься — печью уже ничего не исправишь.
К четырнадцати годам Ирина расписывала для фабрики простенькие броши с незабудками. В двадцать поступила в Липовежское художественное училище; выучившись, вернулась живописцем. После смерти деда ей по завещанию досталась квартира. До встречи с Артёмом оставался ещё год.
Познакомились они в Липовеже, на ярмарке ремёсел: фабрика выставила там свои работы. Высокий улыбчивый покупатель выбрал самый дорогой медальон — крепость в закатном свете. В тот же вечер написал Ирине, что не в силах оторвать от него глаз. Спустя полгода они расписались, и Артём поселился у неё на Мастерской.
С ним было легко и весело. Он быстро устранял течь в кране, шутил на лестнице с соседями, умел с каждым найти общий язык. Платежами тоже вызвался заниматься сам: коммуналкой, налогами, страховкой и кредитом за машину. Называл всё это скучной взрослой бухгалтерией.
— Рисовать тебе надо, моя художница, — говорил он и целовал её в макушку. — А не очереди к окошкам выстаивать. Предоставь это мне.
Она предоставляла. Удобно было, да и выглядело заботой.
Весной тяжёлый токсикоз привёл её в районную больницу на две недели. Под капельницами мутило, перед глазами плыло. Каждый вечер приезжал Артём: морс в термосе, сушки — другая еда тогда не шла. Однажды он попросил её телефон.
— Заявление на пособие надо через электронный портал отправить. Теперь это всё там делается. Я заполню за тебя, только код мне продиктуй, когда получишь.
Она продиктовала. Через день муж сказал, что система ошиблась, придётся подавать заново, и Ирина назвала ещё один код. Потом он объяснил, что заменил пароль: пришло уведомление, будто кто-то посторонний пытался войти.
— Более надёжный поставил. На всякий случай.
Новый пароль он написал на бумажке и убрал в тумбочку. При выписке бумажка затерялась; вспомнить написанное Ирина не смогла. Впрочем, ей и не требовалось входить: нужные дела выполнял Артём.
Теперь в тёмной кухне, под ход дедовых настенных часов, она вспоминала потерянный листок. Домой добралась в третьем часу дня, не раздеваясь легла на диван и уснула тяжёлым мутным сном. Разбудил её в сумерках телефон. Незнакомый номер был столичным.
— Ирина Григорьевна Шульга? — спросил учтивый мужской голос.
— Да.
— Звоню из компании по взысканию долгов, представляющей микрофинансовую организацию. По вашему займу просрочка тридцать восемь дней. Когда сможете оплатить?
Ирина села.
— Какому займу? Я ничего не занимала.
— Договор заключён удалённо, подтверждение получено через электронный портал, — с прежней ровностью продолжал мужчина. — Деньги отправлены на вашу карту. Вместе с процентами и штрафами сегодня к погашению 41 800. Не внесёте платёж за три дня — придётся обратиться в суд. Если неуплата продолжится, мы также вправе известить ваших родственников и работодателя.
— Вы ошиблись! — голос Ирины сорвался. — Я на больничном, беременная. О какой карте вы говорите?
Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Очень трогательный до слёз рассказ, связь поколений, память, человеческая доброта! Спасибо!
Как много гадости в людях, а хорошего - все меньше
Спасибо.