Невеста оправдывала тревожные звонки жениху, но в день свадьбы незнакомка посоветовала ей заглянуть в его багажник

Он отвёл глаза к гостям, столпившимся с телефонами, чтобы снять приезд невесты. До регистрации оставалось полчаса. Гости фотографировались, поздравляли их, вручали цветы.

Людмила Васильевна, статная мать Николая, смотрела холодно и оценивающе. Обняв Наталью, она держалась скованно, словно исполняла положенную обязанность вместо того, чтобы проявить материнскую нежность.

— Вот и дождались этого дня.

В её интонации Наталья различила облегчение и ещё что-то, для чего не смогла найти названия.

Кортеж выстроился для праздничной поездки по центральным улицам: после неё предстояло вернуться к дворцу на церемонию. На перекрёстке машины остановил светофор. У окна невесты вдруг появилась пожилая женщина с тёмным платком на плечах. Ещё до первого слова от её пронзительного взгляда Наталья ощутила озноб.

Водитель попытался отогнать незнакомку; охрана смотрела на неё с возмущением. Женщина, не обращая на них внимания, подошла вплотную к лимузину и прижала ладонь к тонированному стеклу. Наталье следовало бы запереться, не разговаривать с неизвестной женщиной — разум подсказывал именно это. Но необъяснимый порыв оказался сильнее, и она сама опустила окно.

Морщины покрывали лицо старухи, а в почти чёрных глазах была нечеловеческая ясность: казалось, они проникают до самого дна души. Мелкий цветочный узор темнел на платке, повязанном низко, почти поверх седых прядей. Звякнули медные браслеты. Женщина протянула руку к лицу Натальи и остановила её в паре сантиметров, не касаясь кожи, будто нащупывала невидимое поле вокруг невесты.

— Не езди туда, доченька. Фата на тебе чужая. Горькая судьба за тобой следует, как тень за спиной.

Хриплый, надтреснутый голос был полон такой неподдельной тревоги, что Наталью словно выстудило изнутри.

— Простите… О чём вы говорите? — с трудом выговорила она; сердце билось уже где-то у горла.

Водитель попросил женщину отойти. Та даже головы не повернула, словно он был пустым местом.

— Сон мне был, — продолжила гадалка. Её голос дрожал, будто ей приходилось нести ношу не по силам. — Уже не первую ночь одно вижу: ты в белом, а вокруг чёрные вороны. Всё кружат, кричат — сердце от их крика разрывается. И великая беда идёт на тебя, как грозовая туча. Не даёт мне душа покоя, не могу я промолчать, мимо пройти.

— Вы кто такая и чего хотите? — зло и резко потребовал Николай.

Он сидел впереди, рядом с водителем, и теперь развернулся всем телом. За всё время их отношений Наталья впервые увидела у него в глазах что-то похожее на животный страх. Старуха посмотрела на него, и он отпрянул, будто от удара.

— Помолчи, сокол ясный, — сказала она почти шёпотом. Слова при всей их тихости звучали чётко, как удар колокола. — Глаза-то бегают. Вижу, есть тебе что прятать.

Летнее тепло не спасало Наталью от ледяного озноба. Она старалась собраться: перед свадьбами ведь хватает и сумасшедших, и попрошаек, и мошенников. Суеверную, впечатлительную невесту удобно испугать, чтобы получить деньги. Наталья достала из сумочки кошелёк и протянула купюры, но женщина отшатнулась, как от раскалённого угля.

— Не нужны мне деньги! — В резком голосе прозвучала почти обида. — Я не за этим пришла. Пожалела твою душу, чистую, живую. Её ведь погубить хотят.

— Погубить?

Наталья сидела в машине, однако ей казалось, что земля уходит из-под ног.

— Открой багажник машины жениха. Там лежит правда, от которой ты бежишь уже который месяц… — Гадалка не сводила с неё глаз. — Сама себе признаться боишься. Проверь, пока ещё не поздно, пока не надела кольцо.

Николай распахнул дверцу и резко вышел. По лицу проступили красные пятна.

— Убирайся отсюда, психичка! — закричал он с истерическим надрывом, несвойственным обычно сдержанному, обходительному Николаю. — Ничего уже не боитесь! В такой день к людям пристаёте!

На крик обернулись гости в соседних машинах. Сзади сигналили водители, требуя освободить перекрёсток. Старуха оставалась на месте, глядя прямо на Наталью, словно их двоих закрыл невидимый купол и весь остальной мир оказался снаружи.

— Чёрная смерть кружит над тобой, доченька, — прошептала она. — Не моя смерть, не твоя даже. Чужая смерть рядом ходит. Беду тянет за собой. Открой багажник, богом тебя молю, открой…