Копирование запрещено

Тексты Realish защищены авторским правом. Публиковать их на других сайтах, в соцсетях и группах без разрешения редакции нельзя.

Копии в Facebook мы обжалуем: их удаляют, а за повторные нарушения страницы и группы могут заблокировать.

Поделиться историей можно ссылкой.

Невеста бежала со свадьбы через заснеженный лес, а убежище нашла у травницы

Часть 2 из 18

Большую кружку чая с чебрецом и липой подсластила ложкой мёда. Таня обняла кружку обеими ладонями. Пока она пила, к щекам понемногу возвращался цвет.

Галина Степановна устроилась напротив. За тридцать лет к ней приходило столько людей с болью, что она научилась ждать: расспросы не помогут, пока человек не отогреется. Таня заговорила, допив чай.

— Вы обо мне плохого не думайте. Я не сумасшедшая и не свадьбы испугалась. Я люблю Константина. Он хороший. На меня даже голоса ни разу не повысил.

— Тогда что же тебя погнало?

Таня долго глядела в опустевшую кружку.

— Я в бане такое увидела…

Из её рассказа выходило, что праздновать начали в шесть вечера. Пришло около семидесяти человек, почти все от жениха. У Тани из родных оставалась бабушка, но лежачая больная на свадьбу приехать не могла. Поэтому со стороны невесты сидели только две подруги из больницы, где она работала медсестрой.

Всем распоряжался свёкор. Виктор Георгиевич сам заказал кафе, тамаду, составил меню, даже платье выбирал вместе с Таней. В семье без него ничего не решали. Высокого, седого, весёлого владельца элеватора знал весь Липовежск; он был ещё и депутатом местного совета. Красиво говорил тосты, а к невесте весь вечер обращался: «Наша доченька».

— Следом поднялась Нина Фёдоровна, моя свекровь, — продолжала Таня. — До того почти всё молчала. Очень тихая женщина. С бокалом в руке пожелала: «Желаю вам, чтобы в вашем доме никто никого не боялся». Сказала это — и тут же села.

— А дальше?

— Больше ничего. Ей похлопали. Виктор Георгиевич улыбнулся, только рот улыбается, а в глазах улыбки нет. Через полчаса он из зала вышел, она следом.

Таня говорила ровно, но так стиснула кружку, что руки побелели.

— Туфли мне жали, ноги натёрла. Я пошла на задний двор, к бане: в предбаннике тапочки видела, хотела переобуться. Подхожу — свет. И он говорит. Негромко, спокойно: «Сколько тебе повторять, что семейное наружу не выносят…» А потом — будто мешок муки о стену бросили.

Галина Степановна слушала, не шевелясь.

— У двери Костя стоял, — продолжала Таня. — Спиной к ней, рукой придерживал, чтоб никто внутрь не попал. И на снег смотрел. Как будто автобуса ждёт. Меня не заметил даже. Так стоял, словно уже сто раз это делал, словно ничего особенного.

Рассказ оборвался. В остывающей печи треснул уголёк.

— Потом дверь открылась, — снова заговорила Таня. — Выйдя из бани, Виктор Георгиевич поправил галстук, хлопнул Костю по плечу и направился в зал. Через минуту Нина Фёдоровна появилась. Идёт, воротник поднимает, шею прячет. Увидела меня, вплотную подошла и за руку взяла. Ладонь мокрая. Прямо мне на ухо шепчет: «Беги, пока не поздно. Со мной так же начиналось. Меня, правда, предупредить было некому».

Таня подняла глаза.

— Я через заднюю калитку и побежала. В лес, с туфлями. О чём думала — не знаю. Бежала, а потом вдали, между ёлками, свет увидела. Один огонёк. К нему и пошла.

Огонёк Галина Степановна могла объяснить без расспросов. На её подоконнике каждую ночь горел ночник. Все тридцать один год, прожитый здесь. Сон был чуткий, любой шорох будил, а оставаться в темноте она не могла. Окно смотрело к лесу, в сторону трассы.

— А Константин за тобой пошёл? Искал?

— Не знаю. Я назад не смотрела. — Впервые за ночь Таня всхлипнула. — Люблю же я его. Не понимаю ничего. Он другой… Со мной он другой.

— И со мной вначале другим был, — сказала Галина Степановна и осеклась.

— Кто?

— Не бери в голову. Ложись, поспи.

Но Таня продолжала сидеть, разглядывая левую руку. От холода палец распух, обручальное кольцо стягивало его, как проволока; вокруг металла кожа посинела.

— Снимите, пожалуйста, — попросила она вдруг высоким, детским голосом. — Видеть его больше не могу. Тяну, а оно никак.

— Не дёргай. Ещё сильнее распухнет. Давай руку.

Сначала Галина Степановна намылила палец хозяйственным мылом, но кольцо так и не поддалось. Пришлось взять катушку суровой нитки. Откусив длинный конец, она начала туго обматывать палец: от ногтя всё ближе к кольцу, укладывая витки вплотную друг к другу. Нитка должна была согнать отёк. Этот способ Галина знала от Антонины: та так снимала кольца у рожениц, когда распухшие пальцы уже не позволяли стянуть их…
Какое впечатление оставила история?
Выберите одну реакцию — её можно изменить.
Слово читателям

Поделитесь впечатлением от истории

1

Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.

Оставьте свой комментарийЗначок подберётся по имени сам — или .
Без регистрации

Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.

С вами случалось похожее?Расскажите свою историю — мы опубликуем её на Realish. Имена и места по вашему желанию изменим.Рассказать свою историю
ГалинаУкраина

Щиро дякую за дуже цікаву життєву історію і за хороше закінчення. Миру всім і добра, злагоди і любові.❤️

Все обсуждения

Ещё из рубрики «Свадьба»

Все истории рубрики