— спросил он у дверей.
Вера остановилась на ступенях. День был ясный, первый по-настоящему весенний. Небо — высокое, голубое, воздух пах влажной землей и ранними цветами.
— Да, — сказала она. — Кажется, впервые за долгое время — да.
Дом продался быстрее, чем Вера ожидала. Риелтор привела первых покупателей уже через неделю после объявления. Молодая пара: он инженер, она учительница, ждали первого ребенка. Они ходили по комнатам, трогали стены, заглядывали в шкафы, а женщина все повторяла:
— Как здесь уютно. Чувствуется, что в этом доме жили по-настоящему.
Вера стояла у кухонной двери и думала, как странно звучит слово «уютно» о месте, где она тридцать лет жила рядом с человеком, планировавшим от нее исчезнуть.
Сделку оформили за несколько недель. Вера разбирала вещи методично, комнату за комнатой, будто снимала с жизни старые слои. Спальня далась легче всего. Она сложила свою одежду, белье, несколько книг. Рубашки Андрея, ботинки, бритвенный набор, флакон одеколона отнесла в благотворительный пункт.
— Мужские вещи? Развод? — спросила женщина за стойкой.
— Что-то вроде того, — ответила Вера и вышла, не оглядываясь.
Кухня оказалась тяжелее. Тридцать лет завтраков, ужинов, кофе, корицы, тушеного мяса, варенья. Вера снимала чашки и тарелки с полок, заворачивала кастрюли в бумагу. Синюю чашку Андрея долго держала в руках у раковины.
Забирать ее не хотелось. Выбросить тоже. Не из любви — из странного суеверного чувства, которому она не находила названия.
В итоге чашка осталась на столе, когда Вера уходила из дома в последний раз.
В сад она вышла под вечер, когда коробки уже были собраны. Деревья пустили первые нежные листья. Помидорная грядка стояла черной, влажной, готовой к весне. Скамейка по-прежнему держалась на трех с половиной ножках и была чуть перекошена.
Вера осторожно села. Скамейка скрипнула, но выдержала.
Когда-то они с Андреем сидели здесь и мечтали вслух. Второй этаж. Терраса. Маленький бассейн для ребенка. Андрей говорил: «Подожди, Вера. Вот увидишь, мы будем жить отлично». Она смеялась и верила.
Всегда верила.
Вера провела ладонью по шершавому дереву. Под пальцами были трещины, занозы, следы дождей и солнца. Потом она встала, отряхнула пальто и пошла к калитке. Не обернулась.
Новое жилье она нашла сама. Небольшой город у моря, куда когда-то ездила с Лидией на выходные. Тогда они гуляли по набережной, ели в маленьком кафе у причала, и Вера сказала: «Вот бы жить здесь. Просыпаться и видеть море каждый день».
Лидия засмеялась:
— Так переезжай.
Вера тогда только покачала головой. Андрей бы ни за что не согласился.
Теперь согласие Андрея больше ничего не значило.
Квартира была на третьем этаже старого дома с облупленным фасадом и коваными балконами. Две комнаты, маленькая кухня с окном во двор, ванная с капризным краном и балкон, выходящий на бухту. Не бескрайнее море, а тихая полукруглая бухта с лодками у причала и маяком на дальнем мысе.
Стены были белыми, кое-где потрескавшимися. Пол — прохладная терракотовая плитка. Мебели почти не было: кровать, стол, два стула, шкаф с зеркалом. Вере хватало.
Первую ночь она почти не спала. Не от тревоги, а от непривычности. Вместо пригородной тишины — шум волн, крики чаек, далекий гудок рыбацкого катера до рассвета. Вместо темного сада — лунные блики на потолке. Вместо запаха старого дома — соль, водоросли и жасмин под балконом.
Вера лежала и слушала. Впервые за тридцать лет ей не нужно было подстраиваться под чужое дыхание, ждать чужого звонка, угадывать чужое настроение. Кровать была узкой, но места ей хватало. Ей одной всегда хватало места….
