Цветочная лавка появилась почти случайно. Через неделю после переезда Вера гуляла по набережной и увидела объявление об аренде на маленьком помещении между рыбной лавкой и аптекой. Стеклянная витрина, дверь с колокольчиком, внутри пыльная стойка и пустые полки. Раньше там продавали сувениры, но магазин закрылся.
Вера зашла, огляделась. Помещение было крошечным, с низким потолком, деревянными панелями на стенах и раковиной в углу. Но через витрину падало солнце, и пыль в его лучах казалась золотой.
— Сколько аренда? — спросила она у хозяина помещения.
Сумма оказалась скромной.
— Я беру, — сказала Вера и сама удивилась, как легко произнесла эти слова.
Она никогда не занималась цветами профессионально. Но всю жизнь выращивала их в саду, на подоконниках, в горшках у крыльца. Знала, каким нужен свет, каким — тень, какие просят воды каждый день, а какие терпят неделю. Знала, как подрезать стебли, чтобы букет стоял дольше, как соединять оттенки, чтобы цветы не спорили, а разговаривали.
Это было ее. Только ее. Андрей никогда не интересовался цветами и считал это пустяком.
Первые дни Вера мыла, скребла, красила. Стены сделала нежно-зелеными, полки отшлифовала и покрыла лаком. Привезла с рынка розы, хризантемы, герберы, горшки с суккулентами. У входа поставила жестяное ведро с подсолнухами — яркими, как маленькие солнца.
Над дверью повесила простую вывеску, которую сама нарисовала на фанере: «Цветы от Веры».
Покупатели появились сразу. Пожилая женщина из соседнего дома купила хризантемы. Потом зашел молодой парень, долго выбирал розы, краснел и признался, что идет на первое свидание.
Вера собрала ему букет из пяти красных роз и одной белой.
— Белая — чтобы она поняла, что ты серьезно, — сказала она.
Парень улыбнулся так искренне, что у Веры потеплело внутри.
Лидия приехала через месяц. Стояла на пороге с чемоданом и коробкой домашнего печенья. Обняла Веру, отступила на шаг и внимательно посмотрела.
— Ты другая.
— Какая?
— Живая. У тебя глаза другие. Раньше ты будто извинялась за то, что существуешь. А сейчас — нет.
Они пили кофе на балконе и смотрели на бухту. Лидия рассказывала новости: кто женился, кто развелся, кто открыл кафе, где теперь делают плохой кофе, но зато поставили бесплатный интернет. Вера слушала и улыбалась. Эти мелочи больше не казались шумом. Они доказывали: мир продолжает жить, и в нем есть место не только бедам.
— А Кирилл? — осторожно спросила Лидия, когда между ними повисла пауза.
Вера поставила чашку на перило.
— Звонил. Дважды. Первый раз после приговора. Говорил, что сожалеет, что отец его втянул, что он не хотел, что понимает, как мне больно. Говорил долго. Очень правильно.
— А ты?
