— Я слышу шорохи. Надо проверить.
Она замолчала, прислушалась и побледнела ещё сильнее.
— Там кто-то скулит.
— Где?
— На улице. Кто-то скулит у дома.
Матвей окончательно проснулся.
— Ты уверена, что тебе не показалось?
— Встань и проверь. А я пойду к Мише. Мне неспокойно.
Матвей накинул одежду, спустился вниз, открыл дверь и посветил фонариком. На крыльце стояла собака — обычная дворняга с тёмно-коричневой шерстью, занесённая снегом. Она дрожала и жалобно скулила.
— Ну что ты тут мёрзнешь? — пробормотал он. — Заходи.
Собака осторожно переступила порог.
— Давай, давай. Не стой. Согреешься.
Она вбежала внутрь, стряхивая с шерсти снег. На полу тут же появились мокрые следы. Не задерживаясь ни на кухне, ни в комнате, собака быстро прошла дальше — прямо к детской.
Через секунду раздался крик Нины:
— Матвей!
Он бросился следом и увидел жену у кроватки. Лицо её было бледным, измученным, совсем не таким, как утром. Болезнь вытягивала из неё силы, и вся надежда оставалась на этот дом, на тишину, на чистый воздух, на то, что вдали от городской суеты она сможет поправиться.
— Что эта собака делает возле нашего ребёнка?
