— Правда.
— Почему?
Он прислонился плечом к стене. За стеной гудела дрель.
— Не хотел смешивать. Встреча выпускников — это прошлое. Работа — настоящее. Я думал, посижу час, посмотрю на всех, пойму, что уже ничего не болит, и уйду.
— Не вышло.
— Не вышло. Зато выяснилось, что болело не только у меня.
Вера опустила глаза.
— Я не знаю, как это исправить.
— Никак, — сказал он мягко. — Прошлое не исправляют. С ним можно только научиться жить честнее.
Она кивнула. Слезы снова подступили, но теперь они были не такими горькими.
Открытие центра назначили на начало лета. Без торжественных ленточек, громких речей и напускной важности. Просто первый день, когда сюда могли прийти семьи: подростки после домашних конфликтов, матери с детьми, которым нужно временное жилье, отцы, пытающиеся вернуть доверие, бабушки, оставшиеся с внуками. На стенах висели яркие рисунки, в комнате отдыха стояли мягкие кресла, на кухне пахло пирогами. Соня оформила уголок для занятий физикой и рисованием, хотя уверяла, что «просто немного помогла».
Вера пришла раньше остальных. На ней было простое голубое платье, волосы собраны заколкой. Артема она увидела у окна в коридоре. Он снова был в том самом свитере, хотя день выдался теплым.
— Тебе же жарко, — сказала она.
Он посмотрел на рукав и смущенно улыбнулся.
— Знаю. Но сегодня трудно.
— Хорошо трудно?
— Да.
Вскоре появились Ольга, Роман, Дина, Кирилл. Не весь класс — только те, кто захотел прийти без любопытства и злорадства. Они принесли книги, настольные игры, коробку чашек. Лидия пришла последней. Долго стояла у входа, потом подошла к Артему.
— Артем, — сказала она, — я не знаю, имею ли право…
— Имеешь, — ответил он.
Она заплакала сразу, даже не успев договорить. Артем не обнял ее, не стал изображать мгновенное прощение. Просто подал салфетку.
— Спасибо, что сказала правду.
Этого оказалось достаточно…
