Несколько клиентов агентства внесли авансовые платежи за сделки с недвижимостью. Крупные суммы — от трех до восьми миллионов каждая. Сделки затягивались, переносились, в конечном счете часть из них вообще не состоялась.
Деньги клиентам возвращались, но не все. Разница оседала на промежуточных счетах, аффилированных с Максимом, который, как выяснилось, числился соучредителем технической компании-посредника, существовавшей только на бумаге. Это была не просто нечестность.
По уголовному законодательству — мошенничество и растрата. При наличии доказательств и пострадавших сторон — уголовное дело.
Оксана не спешила. Она не собиралась бежать в полицию на следующее утро с папкой под мышкой. Она собиралась сделать все в правильном порядке. Сначала развод и раздел имущества, где ее позиция была железной.
Потом передать материалы следователям, если понадобится. А в том, что понадобится, она не сомневалась. Чай давно остыл, было около двух ночи.
Оксана закрыла ноутбук, выключила свет и легла. Она заснула быстро, как всегда в ситуациях, когда все продумано и все готово. Утром в девять она уже сидела в кабинете Романа Петровича Бондаренко.
Адвокат был человеком без лишних слов и без привычки производить впечатление. Шестьдесят лет, пиджак без галстука, стопки папок на столе, расставленные с такой точностью, что казалось, каждая знает свое место. Он просмотрел документы, которые принесла Оксана.
Внимательно, без комментариев, лишь иногда делая пометки карандашом. Это заняло около сорока минут. Потом он поднял голову.
«Иск о разделе совместно нажитого имущества подаем сегодня. Ваша доля в каждом из трех объектов подтверждена документально. По нормам семейного законодательства требуем раздела в равных долях и учета вашего личного финансового вклада, что дает основания ходатайствовать об отступлении от равенства долей в вашу пользу. Это сильная позиция». — «Хорошо», — сказала Оксана. «По займам отдельный иск не требуется: задолженность агентства перед „Паритетом“ отсутствует, займы возвращены. Но сам факт финансирования зафиксирован и подтверждает вашу роль в формировании стоимости бизнеса. Это может быть учтено при разделе имущества как косвенный вклад». — «Понимаю».
По третьему блоку Бондаренко сделал паузу. «По выводу средств. Это уже не моя епархия. Это уголовная сфера. Вы понимаете, что, если передадите эти материалы следователям, обратной дороги не будет?» — «Понимаю, — повторила Оксана. — Именно поэтому я не тороплюсь. Сначала раздел». Бондаренко кивнул. Коротко, как человек, который получил ответ, которого ожидал.
«Тогда начинаем». Иск был подан в тот же день в районный суд по месту нахождения одного из спорных объектов. Тарасу копию иска направили по почте заказным письмом с уведомлением о вручении.
Это был первый официальный документ в длинной цепочке, которую Оксана начала выстраивать три месяца назад. Тарас позвонил через два часа после того, как курьер доставил ему конверт. Оксана сидела в кафе неподалеку от офиса Кравченко, когда зазвонил телефон.
Она посмотрела на экран — имя мужа — и ответила после третьего гудка. «Что это такое?» Голос у него был жесткий, с напряжением под поверхностью. Он умел говорить жестко, когда чувствовал, что теряет контроль…
