Жизнь без прикрас— А здесь, видимо, ещё одно ваше незнание. За собственника нельзя ставить подпись, пока он даже не ведает о сделке.
Луговой поднялся.
— Я, пожалуй, вас оставлю.
Он быстро вышел, не посмотрев на Яроша. Руслан сидел белый, вдавившись в спинку стула, и не поднимал глаз от стола. Я понимал его.
— Так вы всё это время… — заговорил наконец Ярош. Голос я едва узнал: прежней сладости в нём не осталось. — Почему в пятницу ничего не сказали? У меня дома, за моим столом. Сидели и слушали. Зачем молчали?
— А когда вы меня о чём-нибудь спрашивали, Анатолий Евгеньевич? Два часа обсуждали, во что я одет, какие у меня ботинки и руки. Вопроса, на который вы хотели бы услышать ответ, за весь вечер не нашлось.
Он снова замолчал. Я обратился к Екатерине Руслановне:
— Сходите на третью проходную, пожалуйста. Пригласите Антонину Георгиевну на совет. Будку пусть запрёт минут на десять — я разрешаю, сегодня там сторожем служу я.
Екатерина Руслановна выбежала. Около пяти минут мы ждали без единого слова. Ярош разглядывал лежавшие на столе руки — белые, мягкие. На одном запястье оставались золотые часы с тремя маленькими циферблатами.
В дверях появилась Георгиевна. Ватник, ушанка, в руке тот самый фонарь: даже сюда принесла его, уже погасший. Маленькая, сухая, с прямой спиной, она остановилась на пороге, оглядела по очереди всех. На Яроше взгляд задержался, потом перешёл ко мне.
— Вербицкий, удобно устроился? Тебе вообще-то смену стоять.
Гребень расхохотался так громко и от души, что сам прикрыл рот ладонью. Я поднялся, подошёл к Георгиевне и под руку проводил её к столу. Никита уступил ей своё место. Она села, а фонарь поставила рядом с проектором, прямо на полированную столешницу.
Я садиться не стал. Рассказал им о 1998 годе: о северном посёлке, о детях в шубах в холодных квартирах, о клапане. О ночах, которые провёл здесь, в механическом цеху, и о пятидесяти банках картошки. О ночи на 27 февраля, когда в камере было минус пятьдесят.
Я объяснил, откуда взялась позиция №47 в заводском каталоге. Этот клапан теперь выпускают тысячами, а придуман он был здесь же, в механическом цеху, во время ночной работы. Работать мне помогала картошка, которой кормила эта женщина. На деньги от клапана потом удалось купить весь завод. Весь — вместе со столом, за которым они сидели, с проектором, стоявшим рядом с её фонарём, с креслом, которое занимал директор.
Минут десять говорил, не останавливаясь. Столько слов подряд я произносил лишь однажды: в 1997 году, у её окошка. Георгиевна за всё это время не шевельнулась. Только за ручку фонаря бралась всё крепче; к концу моего рассказа костяшки пальцев побелели.
— Наш фонд называется «Проходная». Вы подписывали ему отчёты все эти годы, Анатолий Евгеньевич. И ни разу не поинтересовались названием. А объяснение вот оно: деньги появились потом. Сначала была дверь. Одна женщина отворила её мне, когда все остальные двери оказались закрыты. На этом и стоит завод.
Она смотрела на меня мокрыми острыми глазами.
— Дурак ты, Алексей, — сказала так тихо, что услышал только я. — Разве ради этого я тебя пускала?
— Знаю, Георгиевна. Потому и получилось всё это.
Я повернулся к Ярошу. Большой, тяжёлый, он по-прежнему занимал кресло во главе стола, держал перед собой свои мягкие белые руки. Но теперь я видел, как ему страшно. Раньше за директором этого человека не замечал.
— Анатолий Евгеньевич, директором вы с сегодняшнего дня не работаете. Временно ваши обязанности принимает Пётр Станиславович. Сокращения отменяю: все сорок сотрудников остаются. Проходную сносить запрещаю. Землю у реки продавать не будем. Решения окончательные.
Он кивнул с таким усилием, будто голова вдруг потяжелела.
— А эти бумаги, — продолжил я, — о сокращениях и о сделке через шурина, сегодня могут попасть в прокуратуру. Никита Александрович всё приготовил. Но могут и остаться здесь.
Ярош поднял глаза.
— Чего вы хотите от меня?
Прежде чем ответить, я посмотрел на Георгиевну. Злости в её взгляде не было: она разглядывала его с каким-то странным, пристальным любопытством.
— Нам на завод нужен сторож. Пойдёшь?
Тишина.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.