Сегодня у Матвея Андреевича был удивительно счастливый день, и даже дождь, не прекращавшийся с самого утра, не мог его испортить. Сегодня на каникулы приезжала Мила.
Когда она вошла в дом, старик бросился к ней навстречу, будто помолодел на двадцать лет.
— Осторожно, дедушка, цветы помнешь, — сказала Милана.
— Цветы? — удивился он. — Мне?
— Нет, папе. Пойдем к нему.
Сказать, что Матвей Андреевич был поражен, — ничего не сказать. Он был счастлив до невозможности. Милана впервые назвала Романа отцом. Для старика это стало настоящим чудом.
— Пойдем, конечно, дорогая. Заодно и Ксюшеньку навестим, — поспешно сказал он.
На сельском кладбище было тихо. Слышался только шум дождя да редкие взмахи птичьих крыльев. Роман и Ксюша покоились рядом, под одним памятником. Для Матвея Андреевича Ксения навсегда осталась родной внучкой — не по крови, так по любви.
— Здравствуй, папа, — тихо сказала Милана.
Она положила цветы возле памятника, провела пальцами по фотографии и замолчала, не отрывая взгляда от лица на снимке. Глаза на фотографии казались такими живыми, что девушке почудилось: отец вот-вот заговорит с ней.
А ведь так оно и было. Роман очень хотел сказать ей хоть одно слово. Но мысленно обратился к своему отцу, с которым его связывала прочная невидимая нить: «Спасибо, батя. Горжусь тобой и люблю»…
Матвей Андреевич ничего не смог ответить. Он только поднял голову и сквозь слезы, застилавшие глаза, посмотрел на небо. И в ту же секунду дождь прекратился, а землю озарило солнце.
— Папа услышал тебя, Мила. Видишь, что случилось? Посмотри вокруг, — сказал старик.
— Да, — тихо ответила девушка.
Она крепко прижалась к его морщинистой щеке и поцеловала ее.
— Мы будем вместе. Всегда вместе, — прошептала Милана.
Все только начинается. И завтра будет новый день.
