Он сам услышал, как грубо это прозвучало. Но было поздно.
— Последний вечер дома, а вы опять за свое, — добавил он уже тише.
При словах «последний вечер» мать всхлипнула. Она попыталась заглушить плач шумом воды, но не смогла. Егор отвернулся. Ему и так было тяжело, а теперь сердце будто стянули тугой веревкой.
— Мам, — сказал он, стараясь говорить спокойнее, — это мой выбор. Я должен.
— Кому должен? — отец наконец посмотрел на него прямо. — Нам ты должен одно: жить. Мы тебя растили, берегли, учили, ночами не спали, когда ты болел. Вот твой долг — вернуться домой целым и прожить как можно дольше. А ты будто сам ищешь, где опаснее.
— Я вернусь, — Егор попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Не надо хоронить меня раньше времени. Я живой, слышите? Вернусь. И с деньгами вернусь. Вам же легче станет.
— Не нужны нам такие деньги, если за них придется платить тобой, — отрезал отец. — Найдешь работу здесь.
— Здесь? — Егор резко откинулся на спинку стула. — А жилищный кредит? А остальные долги? А Варино обучение? Вы же сами знаете, что сейчас денег не хватает. Я не просто так туда иду. Я умею это делать. Я уже не первый день служу.
Он говорил и сам слышал, как отчаянно пытается выпросить у них хотя бы каплю поддержки. Но лица родных оставались такими, будто перед ними стоял не сын, а беда, которую они не могут остановить.
— Егор, мы справимся, — сказала Варя. — Как-нибудь.
— Как-нибудь? — он не выдержал и повысил голос. — Месяц назад вы почему-то так не говорили. Тогда надо было решать, а не сейчас, когда все готово.
— Откажись, — вмешалась мать. Глаза у нее распухли от слез, губы дрожали. — Устройся куда-нибудь. Любая работа лучше.
— Хватит! — Егор вскочил. — Все, хватит. Раз вы так, я уйду сейчас. Не провожайте.
Он вышел из кухни, быстро забрал из комнаты сумку с вещами и направился к двери.
— Куда ты на ночь?
