— Немного.
Он достал из кармана пластырь. Раньше Оксана бы улыбнулась: у него вечно в карманах были то шурупы, то чеки, то пластырь для Паши. Теперь она просто смотрела, как он осторожно заклеивает ей палец. От этого простого движения у нее вдруг защипало глаза.
— Мы сможем? — спросила она.
Артем не стал делать вид, что не понял.
— Не знаю. Но я хочу.
Она кивнула.
— Я тоже.
Они не обнялись сразу. Сидели плечом к плечу, глядя на участок, который надо было чистить, на дом, который требовал ремонта, на сына, который уже испачкал колени и был счастлив. Жизнь не стала прежней. Может быть, прежняя и не вернулась бы никогда. Зато появилась другая — осторожная, честнее, с больными местами, которые уже не прятали под коврик.
Через неделю Оксана пригласила Рамиля к ним на ужин. Артем сам настоял.
— Я должен нормально извиниться, — сказал он. — Не в подъезде, не на бегу.
Рамиль пришел с коробкой пирожных и смущенной улыбкой. Паша встретил его радостно, потому что для него этот человек давно стал «тем дядей, который помог маме». За столом было сначала неловко. Артем кашлял, Оксана слишком часто подливала чай, Рамиль благодарил за каждое блюдо. Потом Паша спросил, правда ли курьеры знают все секретные дороги города, и напряжение растаяло.
После ужина Артем вышел с Рамилем на лестничную площадку.
— Я тогда повел себя как последний дурак, — сказал он. — И как хам. Прости.
Рамиль пожал плечами.
— Я бы тоже испугался, если бы увидел чужого дома.
— Испугался — одно. А я чуть не ударил человека, который помогал моей жене.
— Не ударили же.
Артем вспомнил слова тещи и впервые за долгое время улыбнулся.
— Да. Почти — иногда большая разница.
Мария Семеновна теперь при встрече здоровалась тихо и виновато. Однажды она принесла Паше пакет яблок, потом Оксане — рецепт пирога, потом Артему — старый набор отверток покойного мужа, «все равно лежит». Сплетницей она быть не перестала, но после той истории всякий раз, услышав во дворе новую гадость, говорила:
— Сначала проверьте, люди добрые. Я уже один раз напроверялась.
И это, как ни странно, действовало.
Осенью Оксана получила письмо: последняя организация признала заем оформленным третьим лицом, требования к ней прекращены. Она сидела на кухне с распечаткой в руках и не могла заплакать. Просто смотрела на лист, где сухими словами было написано то, за что она боролась почти год.
Артем пришел с работы, увидел ее лицо и замер.
— Что?
Она протянула бумагу.
Он прочитал. Потом еще раз. Потом медленно сел рядом.
— Все?
