— Не надо. Это между нами. Я сам всё разрушил.
Роман не стал спорить дальше. Он разрешил Никите пожить у него несколько дней. Жена Романа в это время уехала к родным с ребёнком, поэтому место было.
За неделю Никита уволился, забрал документы, сменил номер и ни разу не подошёл к дому. Он держал слово, хотя каждый день его тянуло туда. Он ходил по улицам кругами, иногда останавливался вдалеке от знакомого квартала, но потом разворачивался и уходил.
Через неделю он приехал к отцу.
Андрей Павлович не ждал его с сумками. Он вышел на крыльцо, увидел сына и сразу понял: тот приехал не погостить.
— Проходи, — сказал он.
Никита отказался от еды, хотя с дороги был уставшим. Спросил только, как брат. Отец рассказал, что Артём постепенно приходит в себя после неудачного брака, устроился на работу в разъездах и теперь редко бывает дома.
— Может, там и встретит нормальную женщину, — тихо сказал Никита.
Андрей Павлович посмотрел на него внимательно.
— А ты почему один?
Никита больше не мог молчать. Он рассказал всё. Про поездку к Марине Романовне, про унижение, про свой поступок, про признание Варе и её решение. Отец слушал долго, не перебивал, только всё сильнее мрачнел.
Когда Никита замолчал, Андрей Павлович тяжело вздохнул.
— Плохо ты сделал, сын. Очень плохо.
— Я знаю.
— Ругать тебя смысла нет. Ты сам себя уже наказал.
Никита сидел, опустив голову.
— Мне теперь с этим жить.
— Да, — сказал отец. — С этим и живут. Не убегают от вины, а несут её. Только смотри, чтобы жалость к себе не стала у тебя вместо раскаяния.
Эти слова Никита запомнил.
В посёлке ему было тяжело. Он не хотел встречать знакомых, отвечать на вопросы, объяснять, почему приехал один. Особенно не хотел видеть Алину. Но судьба будто нарочно столкнула их уже в первый день. Она шла с сыном и, заметив его, усмехнулась.
— А где же твоя ненаглядная?
— Тебя это не касается.
— Неужели бросила такого идеального мужа?
Никита посмотрел на неё с усталой брезгливостью.
— Какая же ты всё-таки пустая.
Он пошёл дальше, а она ещё что-то бросила ему вслед, но он не обернулся.
Через несколько дней Никита сказал отцу, что хочет уехать на природу. В то самое место у реки, где они с Варой когда-то отдыхали.
— Зачем тебе туда? — спросил Андрей Павлович.
— Не знаю. Побыть одному. Может, голову собрать. Говорят, тишина лечит.
— Или добивает.
— Меня уже добило.
Отец хотел возразить, но только кивнул. Он понимал: сыну нужно пройти через это самому.
Никита взял рюкзак, старую лодку и отправился к той самой сторожке. Место встретило его тишиной. Река текла так же спокойно, лес стоял густой и зелёный, у старого кострища пробивалась трава. Здесь всё напоминало о Варе. О том, как она смеялась, как спорила с ним из-за палатки, как варила уху, как спасала его, гребя из последних сил.
Он жил там уже вторую неделю. Днём ходил по лесу, собирал грибы и ягоды, иногда рыбачил, но чаще просто сидел у воды. Воспоминания причиняли боль, но он не хотел от них избавляться. Это было всё, что у него осталось.
Однажды он услышал звук лодочного мотора. Никита поморщился: видеть людей не хотелось. Он уже собирался уйти в лес, переждать, пока чужие высадятся и уйдут, но мотор стих у берега. Через несколько секунд раздался знакомый короткий свист.
Никита замер.
Так свистела только Вара.
Он медленно обернулся.
Она стояла у воды с небольшой сумкой в руке. Лицо у неё было усталое, но спокойное. Ветер трепал волосы, а она смотрела на него так, будто сама ещё до конца не решила, сердиться ей или улыбнуться.
— Привет, турист, — сказала она.
Никита не сразу нашёл голос.
— Вара… Ты как здесь?
— На лодке. Очень удобное средство передвижения, если ты забыл.
— Я не об этом.
— Знаю.
Она подошла ближе, но остановилась на расстоянии нескольких шагов.
— Твой отец сказал, где ты. Не сразу, конечно. Пришлось объяснить, что я не собираюсь сталкивать тебя в реку.
Никита попытался улыбнуться, но губы дрогнули.
— Зачем ты приехала?
— Хороший вопрос. Я задавала его себе всю дорогу.
— Я же обещал не преследовать тебя. Я держал слово.
— Вот именно это меня и разозлило, — неожиданно сказала Вара.
Он растерялся.
— Что?
— Ты опять всё понял буквально. Я сказала не преследовать, потому что мне было больно. Но, Никита, иногда женщина ждёт не исчезновения. Иногда она ждёт, что мужчина хотя бы попытается бороться.
— Я боялся сделать тебе ещё больнее.
— А сделал тишиной.
Он опустил взгляд.
— Я виноват.
— Да. Виноват.
Слова прозвучали спокойно, без крика. И от этого стали ещё тяжелее.
— Я долго думала, — продолжила Вара. — Злилась на тебя. На мать. На себя. Потом поняла, что на себя злиться не за что. Я не обязана была сторожить взрослых людей, чтобы они не разрушали мою жизнь.
— Не обязана, — тихо сказал он.
— Мама рассказала мне свою версию. Очень удобную для себя. Сначала делала вид, что ты во всём виноват. Потом плакала. Потом снова оправдывалась. Потом просила прощения.
Никита поднял глаза.
— Ты ей поверила?
— Нет. Не полностью. А потом я поговорила с твоим отцом. Он рассказал, как ты мучаешься. И как всё выглядело с твоих слов. Это не снимает с тебя вины, Никита.
— Я знаю.
— Но я хотя бы поняла, что ты не прятался от правды. Ты сказал мне сам. Первым.
Он не знал, что ответить.
Вара шагнула ближе.
— Я приехала не для того, чтобы делать вид, будто ничего не было. Было. И это останется между нами шрамом.
— Я готов жить с этим шрамом, если ты позволишь быть рядом.
— Я ещё не договорила.
Он замолчал.
Вара положила ладонь на живот. Едва заметно, осторожно, но Никита увидел это движение.
— Есть ещё причина, по которой я здесь.
Он побледнел.
— Вара…
— Я беременна.
Мир будто остановился. Никита смотрел на неё и не мог вдохнуть. Всё вокруг — лес, река, сторожка, небо — вдруг стало таким ярким, что у него защипало глаза.
— Ты… правда?
— Правда.
— Наш ребёнок?
Вара устало усмехнулась.
— А чей же ещё?
Он сделал шаг, но остановился.
— Можно?
Она поняла, о чём он, и после короткой паузы кивнула.
Никита подошёл медленно, словно боялся спугнуть этот миг. Опустился перед ней на колени и осторожно прикоснулся ладонью к её животу. Ещё почти ничего не было заметно, но для него это уже был целый мир.
— Я буду отцом, — прошептал он.
А потом вдруг вскочил и закричал так громко, что с ближайших деревьев сорвались птицы:
— Я буду отцом!
Вара вздрогнула, а потом рассмеялась.
— Ты всех зверей распугаешь.
— Пусть знают!
— Кто?
