— голос Ксении прозвучал ровно, но в нем было больше угрозы, чем в крике. — Ты меня отравила? Накачала какой-то дрянью, чтобы я валялась без сознания шестнадцать часов? Это уголовка, Зинаида Степановна. Причинение вреда здоровью.
Зинаида Степановна остановилась. Она не смутилась. Наоборот, ее лицо расплылось в широкой торжествующей ухмылке. Она отпила кофе, выпятила грудь и с вызовом посмотрела на невестку.
— Ловко сын придумал, скажи? — ухмыльнулась она, поправляя ворот халата, который ей не принадлежал. — Попробуй теперь, выгони!
Из кухни робко выглянул Павел. Он был в домашних штанах, взлохмаченный и нервно теребил край футболки. Он выглядел так, будто мать надавила на него всей тяжестью вины и он согласился на эту авантюру против своей воли.
— Ксюш, ты только не нервничай, мы сейчас все объясним, — начал он блеять.
— Закрой рот! — бросила Ксения, не оборачиваясь. Глаз она с Зинаиды не сводила. — Я жду подробностей, мне очень интересно послушать про этот «гениальный» план.
Свекровь поставила чашку на коробку с надписью «Хрусталь хрупкое» и подбоченилась.
— А все очень просто, милочка. Мы сделку неделю назад провернули, а вчера деньги из ячейки забрали и Лариске с Толиком перевели. Им на первоначальный взнос за четырехкомнатную квартиру аккурат хватило. Теперь дети в просторе будут жить, и мне страдать не придется. Выписалась я заранее. Теперь мое место жительства здесь, у Павлика. Он мой сын, имеет право приютить мать. Вещи мы ночью перевезли потихоньку, пока ты спала мертвым сном в закрытой спальне. Так что я теперь официально бездомная пенсионерка. И ты меня на улицу не выставишь. А выгонишь — я в полицию пойду, скажу, что родная невестка старуху без крыши над головой оставила…
