Я подняла на неё измученный взгляд.
— Простите. Совсем вылетело из головы. Счета проверяют, деньги заблокированы, наличных почти нет. Потерпите немного. Когда продам дом, всё выплачу с процентами.
Её лицо исказилось. Не от обиды — от страха. Ей нужны были деньги не только на себя. Им нужно было содержать тот дом, платить кредиты, покупать витамины, жить так, как они привыкли жить за мой счёт.
Поздним вечером она принесла мне морс. Поставила стакан на стол рядом с долговыми бумагами и села напротив.
— Оксана, вы не думали продать не дом, а что-то другое? Дом сейчас уйдёт слишком дёшево. Да и где вы потом будете жить с Данило?
— Что ещё продавать? — я устало провела ладонью по лицу. — Машины уже выставлены. Акции почти ничего не стоят.
Она наклонилась ближе, понизив голос.
— У Данило ведь есть земельные участки в дальнем регионе. Вы сами говорили, что они подорожали. Если оформить продажу, можно закрыть самые срочные долги и оставить деньги на лечение.
Я сделала вид, что задумалась.
— Земля оформлена на него. Он без сознания. Как он подпишет?
В глазах Мирославы мелькнуло нетерпение.
— Есть юридические способы. Я знаю специалиста. В таких случаях можно оформить доверенность через отпечаток пальца, на дому, при свидетелях. Главное — действовать быстро.
— Но если имущество перейдёт ко мне, кредиторы всё заберут.
— Тогда не к вам, — сказала она слишком поспешно. — Например, в управление нейтральному лицу. Лечащему врачу. Чтобы всё пошло именно на лечение Данило.
Она даже не понимала, как откровенно звучит.
Я долго молчала, глядя в стакан.
— Хорошо. Свяжитесь с вашим юристом. Если это спасёт Данило, я согласна.
Мирослава расцвела. Вышла звонить почти бегом.
Через два дня в дом пришёл мужчина в строгом костюме. Представился Романом, юристом. У него были быстрые глаза и слишком гладкая улыбка. Он разложил бумаги на столе и начал уверенно объяснять:
— Мы подготовили доверенность на управление имуществом Данило в целях обеспечения лечения. Поскольку он не может подписать документ, будет использован отпечаток большого пальца. Вы, Оксана, подпишете как свидетель.
Я взяла папку.
— Почему управление передаётся Мирославе?
Роман будто ждал этого вопроса.
— Из-за вашего долгового положения. Если активы окажутся у вас, кредиторы наложат взыскание. Мирослава — лечащий врач, лицо формально независимое. Это самый безопасный вариант.
Самый безопасный для них.
Я листала документы медленно, морщила лоб, задавала уточняющие вопросы. Мирослава стояла рядом напряжённая, но довольная. Она уже видела перед собой деньги. Землю. Победу.
Пока они переглядывались, я подменила основной лист. Движение было коротким, заранее отработанным. В середине папки вместо доверенности оказался мой документ: признание задолженности и распоряжение о передаче оставшегося имущества в счёт погашения обязательств компании, принятых по решению Данило как председателя.
Роман ничего не заметил.
Мы поднялись в спальню. Данило лежал безмолвно. Но я знала: он слышит каждое слово.
Мирослава взяла его руку. Прижала большой палец к штемпельной подушке, потом к бумаге. Данило не дрогнул. Хороший актёр до конца сцены.
Я расписалась как свидетель и отдала папку Роману. Он спрятал её в портфель так быстро, будто боялся, что я передумаю.
Вечером Мирослава пришла с бутылкой вина. Не ко мне, конечно. Я видела через камеру, как она прошла к шкафу, как Данило поднялся с кровати после очередного «слепого» часа, как они исчезли за стеной праздновать.
Я дождалась полуночи.
Несколько дней назад я купила театральную дым-машину. Небольшую, почти игрушечную, но достаточно мощную, чтобы заполнить холл белыми клубами. На первом этаже я включила её, а рядом подожгла в металлической чаше несколько старых бумажных обрывков, чтобы запах гари сделал картину убедительнее. Огонь я сразу погасила — настоящего пожара мне не нужно было. Мне нужен был страх.
Дым пополз по лестнице. Сигнализация завыла.
Я выбежала на балкон второго этажа и закричала так, как кричит человек, теряющий всё:
