— Оставь свои ключи себе, — бросила она, направляясь в коридор. — И свою заботу тоже. Я приехала сюда на электричке. Обратно в город я тоже вернусь на поезде. Я прекрасно дойду сама.
Она прошла мимо него по коридору, не задев плечом, подошла к входной двери, обула кроссовки, даже не наклоняясь, чтобы завязать шнурки. Уже стоя на пороге, открыв дверь в прохладную ночь, она на секунду обернулась. Она посмотрела на Алексея долгим, нечитаемым взглядом, в котором не было ни грамма любви, ни ненависти — только чистый, абсолютный лёд и глубокое презрение к человеку, которого, как оказалось, она совсем не знала. Затем она молча перешагнула порог и плотно, без хлопка, закрыла за собой дверь.
На улице уже окончательно стемнело, и ночной весенний воздух был колючим и по-настоящему прохладным. На глубоком, чернильном небе звёзды светили неправдоподобно ярко, россыпью бриллиантов, как будто кто-то наверху специально включил их сегодня на самую полную мощность, чтобы осветить ей путь. Таня шла по узкой гравийной тропинке обратно к остановке. Тяжёлая кожаная сумка с ключами и кошельком больно и ритмично била её по бедру при каждом шаге, но она не сбавляла темпа и не останавливалась, глядя прямо перед собой. Она прошла мимо куста сирени, где остались лежать забытые пакеты с тряпками и кастрюлькой плова. Возвращаться за ними не было ни малейшего смысла.
Выйдя на пустую, освещённую единственным тусклым фонарём бетонную платформу станции, она подошла к деревянной скамейке, с облупившейся зелёной краской, села на самый край и только здесь, впервые за весь этот бесконечный сюрреалистичный вечер, заплакала. Она плакала негромко, не театрально, без истеричных всхлипов и завываний — просто сидела, глядя на рельсы, убегающие в темноту, а слёзы сами собой текли по её побледневшим щекам. Это было похоже на то, как медленно, с шипением выпускают лишний воздух из слишком туго надутого, готового лопнуть воздушного шарика. Слёзы капали на воротник её куртки, мгновенно впитываясь в плотную ткань и оставляя тёмные мокрые пятна. В этих слезах не было тоски по мужу — в них выходила боль крушения иллюзий, горечь обмана и обида за свои потраченные впустую годы.
Ожидание на холодном ветру продлилось недолго — ночной поезд в сторону города пришел через двадцать три минуты, сверкнув прожектором из-за поворота.


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.