Муж привёз жену в банк «за компанию», но перед оплатой квартиры для брата свекровь объявила, что забыла паспорт

Людмила Васильевна тяжело вздохнула, словно ей предстояло нести на Голгофу всю мировую скорбь.

— Готова, Серёженька. Ну как не быть готовой? Только вы мне тут бумажки пока положите, я очки достану.

Она щёлкнула замочком клатча, засунула туда два пальца, покопалась, потом сунула всю ладонь. Лицо свекрови начало стремительно менять цвет, переходя от естественного бордового к пепельно-серому. Она начала судорожно рыться в крошечном пространстве сумочки, а затем распахнула её так, что треснула молния. На стол вывалились мятная леденцовая конфета в затёртой обёртке, тюбик дешёвой мази для суставов и связка ключей.

— Господи! — Людмила Васильевна схватилась за щёки. Её голос задрожал, срываясь на ультразвук. — Божечки, нет, не может быть.

— Мама, что случилось? — Паша подскочил с кресла, словно его ударило током.

Риэлтор перестал улыбаться. Продавец-дедок инстинктивно прижал к себе свою папку с документами, словно бабка защищала кошелёк в трамвае.

— Я… я паспорт забыла! — Людмила Васильевна истошно взвыла, запрокидывая голову к потолку. — В другой сумке остался, в коричневой. Я перекладывала вещи утром, чтобы нарядной быть, и паспорт в кармашке остался. Ой, горе мне, старой дуре.

В переговорной повисла пауза, густая и липкая, как кисель в плохой столовой. Славик наконец-то оторвался от телефона с открытым ртом. Оксана недоумённо моргала. Ирина медленно поставила чашку на блюдце. Тонкий фарфор звякнул, разрезая тишину. Интуиция внутри Ирины больше не скреблась. Она расправила плечи и надела боксёрские перчатки. Кусочки пазла сошлись с пугающей скоростью.

— Людмила Васильевна, без паспорта банк не выдаст вам деньги со вклада и не проведёт платёж. — Голос риэлтора стал сухим и скрипучим. — Ну мы же вас предупреждали. У нас время сделки ограничено. Виктор Андреевич из-за вас свой билет на поезд сдаёт.

— Да я сейчас, да я метнусь! — Паша заметался по комнате, хлопая себя по карманам. — Мам, давай ключи. Я на такси, туда и обратно, за час обернусь.

— Какой час, Паша? — закричала свекровь, хватая сына за рукав. — Серёженька сказал: «Окно у нотариуса сорок минут». Если мы сейчас деньги не переведём, всё отменится. Задаток сгорит. Триста тысяч моих кровных сгорят.