«Не сплю, — сказал он в темноту. — Иди спать, Мариночка».
«Я на секунду. Вам ничего не нужно?»
«Нет, просто думаю».
«О чём?»
«О том, что хорошо прожил конец», — после паузы ответил он.
«Это немало», — тихо сказала Марина. Она прикрыла дверь и ещё минуту постояла в коридоре, прислонившись спиной к стене. За кухонным окном слабо, словно вздыхая, шумели тополя.
Она вернулась в постель. Долго смотрела в потолок, как он. В середине июня позвонил Богдан.
«Марин, как папа?» — спросил Богдан.
«Хуже. Врач говорит, что уже скоро».
После паузы он спросил: «Насколько скоро?»
«Не знаю. Может, недели две, может, меньше».
Богдан молчал несколько секунд. «Я приеду в эти выходные».
«Хорошо».
«Марин, ты думаешь, он хочет меня видеть?»
Она подумала, прежде чем ответить. Не потому, что не знала, а потому, что хотела сказать точно. «Он тебя любит. Это я знаю точно. А хочет ли видеть — спроси у него сам».
«Боюсь».
«Я понимаю».
«Это слабость?»
«Это человеческое». Марина подбирала слова аккуратно, как подбирают что-то хрупкое. «Богдан, он не ждёт, что ты будешь героем. Он просто хочет, чтобы ты был рядом».
После долгого молчания Богдан почти неразборчиво произнёс: «Я постараюсь».
«Приезжай в субботу утром. По утрам ему лучше».
Богдан приехал в субботу, как обещал. Без дыни и пакетов.
Просто сам, в том же вязаном джемпере, в котором Марина видела его еще в их совместной жизни. Старом, растянутом на локтях, который он почему-то никогда не выбрасывал. Она открыла дверь и ничего не сказала.
Просто посторонилась. Он разулся, повесил куртку. Постоял в коридоре.
Потом спросил: «Он знает, что я приеду?»
«Знает».
«И что сказал?»
«Сказал: „Хорошо“».
Богдан кивнул. Прошел к комнате. Постучал.
Вошел. Марина не подслушивала. Она ушла на кухню и закрыла дверь.
Налила себе чай, открыла тетрадь с расходами. Не потому, что нужно было что-то записывать, а просто, чтобы занять руки. Данил сидел тут же, на кухне, с учебником, который явно не читал.
«Папа у деда?» — спросил Данил.
«Да».
«Давно пора».
Марина промолчала. Данил немного подождал ее ответа, не дождался. Снова уставился в учебник.
Богдан пробыл в комнате около часа. Когда вышел, Марина услышала его шаги по коридору и вышла из кухни. Он стоял у вешалки, надевал куртку.
Лицо у него было таким, каким Марина не видела его, пожалуй, никогда за все годы брака: открытым, незащищённым, как у человека, которого только что очень сильно ударили, а он ещё не успел поднять руки. «Он сказал, что любит меня, — негромко произнёс Богдан. — Просто так, без предисловий».
Марина молчала.
Богдан смотрел куда-то в сторону, не на неё. «Не помню, чтобы он говорил это раньше. Он всегда был из тех, кто молчит. Я думал, он просто такой, сдержанный».
«Может, раньше не было нужды, — тихо сказала Марина. — А сейчас есть».
«Да». Он застегнул молнию. «Марин, он попросил меня ещё раз приехать на следующей неделе. Я пообещал».
«Хорошо».
«Я не нарушу обещание».
«На этот раз — нет». Она смотрела на него без теплоты, но и без холодности — так смотрят на человека, которого давно знают и уже перестали ждать. «Я верю».
И это была правда. Он ушел. Марина закрыла дверь, прислонилась к ней на секунду лбом, потом выпрямилась и пошла к Михаилу Степановичу.
Он лежал с закрытыми глазами, но не спал. «Поговорили?» — спросила Марина.
«Поговорили, — ответил он, не открывая глаз. — Я сказал ему, что люблю его. Давно надо было. Он растерялся».
«Я знаю. Он всегда теряется, когда сталкивается с чем-то настоящим».
Михаил Степанович помолчал. «Мариночка, я хочу попросить тебя ещё кое о чём. В последний раз».
«Говорите».
«Когда всё закончится, не отталкивай его совсем. Я не прошу простить — это твоё дело. Но не отталкивай. Не ради него, а ради Данила. Мальчику нужен отец. Даже плохой. Особенно если тот ещё может стать лучше».
Марина долго молчала. «Не обещаю. Но подумаю».
«Этого достаточно», — сказал Михаил Степанович и, кажется, едва заметно улыбнулся.
Богдан приехал в следующую среду, а потом и в пятницу. Второго визита Марина не ожидала…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
