Я приехала тогда совершенно разбитой. На работе только закончилась проверка, которая тянулась почти две недели. Я спала по четыре часа, иногда меньше, держалась на кофе и сухих перекусах, обещая себе, что после выходных обязательно отлежусь. В доме родителей Богдана было жарко и душно. На плите томилась рулька, рядом стояла большая кастрюля густого рыбного супа с зеленью, и в воздухе смешались запахи мяса, дыма, укропа, перца и горячего хлеба.
Роман Данилович достал из буфета бутылку домашней настойки и поставил ее на стол с таким видом, будто вынес не напиток, а фамильную ценность.
— Знакомый привез, — сказал он, приподнимая бутылку к свету. — Хорошая вещь. Настоящая. Не то, что в магазинах продают.
Все улыбались, обсуждали дорогу возле поселка, задержку материалов, новую теплицу Оксаны Васильевны. Я тоже улыбалась, хотя уже тогда веки становились тяжелыми. Мне хотелось всего лишь откинуться на спинку стула и закрыть глаза на одну минуту.
Роман Данилович взял половник, сам налил мне супа почти до самого края тарелки и подвинул ближе.
— Ешь, Яриночка, — произнес он почти заботливо. — На тебя смотреть страшно. В ваших конторах людей не берегут. Вы там не работаете, вы себя сжигаете.
Я поблагодарила. Суп был жирный, горячий, плотный, с насыщенным травяным вкусом. В нем чувствовалась легкая горечь, но тогда я не придала этому значения. Оксана Васильевна любила всякие сборы, коренья, сушеные листья и семена. Она могла долго рассказывать, что помогает желудку, что укрепляет кровь, а что успокаивает нервы.
Минут через десять мне стало плохо.
Это не подступало постепенно, как обычная усталость. Будто внутри меня резко выключили свет. Голова налилась тяжелым свинцом. Голоса за столом отдалились, стали плоскими и глухими. Лицо Богдана рядом расплылось по краям. Я попыталась взять ложку, но пальцы ослабли, металл дрогнул в руке. В груди поднялась тревога, но даже страх не успевал оформиться в мысль.
— Ярина, тебе нехорошо? — Оксана Васильевна первой наклонилась ко мне. — Ты вся побледнела.
Я хотела ответить спокойно, чтобы никого не пугать, но язык будто стал чужим.
— Голова… немного кружится.
Роман Данилович поставил рюмку на стол. Ни испуга, ни удивления на его лице не было.
— Переутомилась девочка. Богдан, проводи ее в гостевую. Полежит — отпустит.
Богдан сразу поднялся, взял меня под локоть и помог встать. Я почти висела на нем, стыдясь своей слабости и думая только о том, что испортила всем обед. Он довел меня до маленькой гостевой комнаты, уложил на диван, поправил подушку, накрыл пледом. Последнее, что осталось в памяти, — его темный силуэт на фоне окна и бледная полоска света на потолке.
Когда я открыла глаза, телефон показывал почти четыре часа.
Первые секунды я просто лежала и пыталась понять, где нахожусь. Перед тем как меня отвели, было чуть больше полудня. Получалось, я провалилась больше чем на три часа. И это был не нормальный сон. Меня будто вытащили из глубокой черной ямы.
Богдан сидел в кресле у стены и листал телефон. Увидев, что я очнулась, он улыбнулся легко, почти буднично.
— Проснулась наконец. Ты спала так, будто неделю не ложилась.
— Сколько времени прошло? — спросила я, медленно садясь.
— Часа три. Может, чуть больше.
Он говорил спокойно, даже с мягкой насмешкой.
— Вот что бывает, когда недосып накладывается на тяжелую еду и давление скачет.
Я потерла лицо ладонями. В голове стоял гул. Во рту пересохло. Тело казалось тяжелым, чужим, будто я пролежала не несколько часов, а целый день. Я поправила волосы, машинально посмотрела на блузку — и застыла.
Две пуговицы были застегнуты не в те петли. Из-за этого ткань перекосилась, воротник сидел криво. Я точно помнила, что утром всё было ровно. Внешний вид был частью моей работы, привычкой, доведенной до автоматизма: блузка, воротник, рукава, волосы, помада.
На секунду внутри мелькнул холодный испуг, но усталость тут же затопила его. Я объяснила себе, что, наверное, сама ворочалась, зацепилась за пуговицу, расстегнула, потом в полусне застегнула как попало. Богдан шутил, Оксана Васильевна принесла чай с лимоном, смотрела на меня так жалостливо и заботливо, что я решила не превращать нелепую мелочь в проблему.
Если бы это повторилось только один раз, возможно, я так и оставила бы всё в разделе неприятных странностей.
Но через месяц случилось почти то же самое….
