Богдан посмотрел на меня. От этого взгляда мне стало страшно.
— Он сказал, что дело Ярины не единственное. У него есть отдельный жесткий диск. Там записи со многими женщинами.
Я оперлась рукой о спинку стула.
— Со многими — это сколько?
— Я не знаю.
Голос у него был мертвый. Я поняла, что найденные материалы — только часть. Денис хранил свою страховку, самый грязный архив.
— Где он? — спросил Максим Артёмович.
— Не знаю.
— Вы помогли ему?
Богдан горько усмехнулся.
— Если бы помогал, не врезался бы в столб.
Когда мы собирались уходить, он позвал меня:
— Ярина.
Я остановилась, но ближе не подошла.
— Если встретишь Дениса раньше полиции, беги.
— Почему?
Он сжал край одеяла так, что побелели пальцы.
— Он сказал: если потеряет всё, утащит кого-нибудь с собой.
После этих слов мир снова стал опасным со всех сторон.
На следующий день, когда Максим Артёмович привез меня к родителям, у ворот лежал букет белых хризантем. Цветы намокли после дождя и были перевязаны темной лентой. Внутри лежал конверт. Следователь надел перчатки, поднял его и достал фотографию.
На снимке была я. Со спины. У входа в следственное управление. Снято утром.
На обороте кривыми буквами было написано:
«Не думай, что победила».
Мама вышла из дома как раз в этот момент. Увидев наши лица, она побледнела.
— Что случилось?
Максим Артёмович спрятал фото.
— Всё под контролем.
Мама не поверила, но спорить не стала. В ту ночь у дома дежурила полиция. Нам запретили открывать дверь незнакомым, подходить к окнам, выходить без сопровождения. Дом, где я выросла, вдруг стал похож не на дом, а на убежище.
Около десяти вечера снова позвонила Оксана Васильевна.
— Ярина, Богдан пропал.
Я вскочила.
— Как пропал?
