В этот момент слезы сами потекли по моему лицу. Не потому, что я хотела его простить. А потому, что, возможно, он действительно любил — по-своему, слабо, трусливо, уродливо. И его трусость оказалась сильнее любви.
Я отключила вызов и плакала почти час. Леся не заходила. Просто сидела за дверью на балконе и ждала, пока я снова смогу дышать.
Потом экран загорелся сообщением от Максима Артёмовича:
«Денис сбежал».
Я прочитала эти два слова, и тело стало ледяным. Если он на свободе, я могла быть первой, к кому он придет.
Ночь прошла без сна. Я сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в темноту. Леся лежала в гостиной, но я слышала, что она тоже почти не спит. Около трех она вошла ко мне.
— Может, уедем на пару дней? Я возьму отгул.
Я устало усмехнулась.
— Куда? И насколько?
Она ничего не сказала. Мы обе понимали: это уже не просто семейный скандал и не развод. Слишком много людей, денег и тайн оказалось втянуто. Загнанный в угол Денис был опаснее, чем раньше.
Утром за мной приехала машина от следствия. В управлении чувствовалось напряжение. В коридорах стало больше людей, телефоны звонили без остановки, сотрудники говорили коротко и быстро. Максим Артёмович завел меня в кабинет.
— С сегодняшнего дня вы не передвигаетесь одна. Вообще.
— Его не нашли?
— Пока нет. Но есть основания думать, что он в городе.
— Он может прийти ко мне?
Максим Артёмович выдержал паузу.
— Вероятность высокая.
Я сжала руки до боли.
— Почему именно ко мне?
— Потому что для него вы сейчас лицо всего дела. Такие люди редко признают собственную вину.
Потом он добавил:
— Ночью его видели недалеко от дома ваших родителей. Мы поставили наблюдение.
Я почувствовала, как в груди всё сжалось. Мои родители не имели к этому никакого отношения, но опасность уже пришла к их воротам.
В тот же день мне позвонила Оксана Васильевна. Я долго смотрела на ее имя, прежде чем ответить.
— Ярина, — сказала она сдавленно. — Богдан в больнице.
— Что случилось?
— Напился и попал в аварию. Врачи говорят, жизни ничего не угрожает, но сильное сотрясение.
Я закрыла глаза.
— Зачем вы мне звоните?
Она заплакала.
— Он всё время зовет тебя.
Я молчала. Это была уже не любовь, но и не равнодушие. Три года жизни не исчезают по щелчку. Даже когда человек предал, память продолжает подсовывать его прежнее лицо.
— Перед аварией ему кто-то звонил, — вдруг сказала Оксана Васильевна. — После этого он был как безумный.
Я сразу подумала о Денисе. Максим Артёмович, услышав это, изменился в лице.
— Возможно, он связывается со всеми причастными. Требует деньги, помощь или пытается потянуть их за собой.
Вечером мы поехали в больницу. Богдан лежал в палате с повязкой на голове. Лицо осунулось, губы были бледными. Увидев меня, он попытался приподняться.
— Ярина.
Я остановилась у двери.
Максим Артёмович спросил без предисловий:
— Перед аварией вам звонил Денис?
Богдан молчал.
— Богдан Романович, это важно.
Он закрыл глаза.
— Да.
— Что он хотел?
— Сказал, что всё кончено. Если я не помогу ему сбежать, он расскажет всё.
— Что именно всё?
