— Они… — Андрей попытался задать вопрос, но горло словно сдавило изнутри.
Марина с заметным усилием поднялась с пола. Одного сонного мальчика она взяла на руки, второго поставила рядом и крепко удержала за ладонь. Она едва доставала Андрею до плеча и теперь казалась ещё более хрупкой, чем прежде, однако выпрямила спину и высоко подняла подбородок. Усталость лежала под глазами тёмными тенями, свободная рука слегка дрожала, но унижение не смогло лишить её достоинства.
— Это мои сыновья, господин Коваленко. Только мои.
— Марина, мне необходимо… — Он протянул к ней руку и тут же остановился: она инстинктивно отшатнулась.
— Вам ничего от меня не требуется. Три года назад вы выразились достаточно ясно. Прошу, оставьте нас в покое.
Она перекинула сумку через плечо и быстро пошла прочь, ведя одного сына за руку и прижимая второго к груди. Несколько секунд Андрей смотрел ей вслед. Внутри него будто лопнула туго натянутая нить. Он бросился за ней, уже не обращая внимания ни на собственный багаж, ни на удивлённые взгляды окружающих.
— Марина, остановитесь! Пожалуйста, дайте мне хотя бы минуту.
Она замерла спиной к нему. Плечи часто поднимались, словно каждый вдох давался с усилием. Лишь справившись с собой, Марина медленно повернулась. В её глазах уже блестели слёзы.
— Минуту? Когда-то ваша семья отвела мне пять. Пять минут, чтобы уйти из дома, которому я отдала три года. Пять минут, чтобы схватить вещи и исчезнуть, даже не попытавшись оправдаться. А сейчас вам вдруг понадобилась ещё одна?
Андрей не нашёл ответа. Аэропорт продолжал жить своей лихорадочной жизнью: кто-то спешил мимо, звучали объявления, хлопали двери магазинов. Для него же всё застыло вокруг женщины, которую он позволил выгнать, и двух мальчиков, вполне способных оказаться его сыновьями.
— Где вы провели ночь? — спросил он наконец.
— Вас это не касается.
— Здесь слишком холодно, особенно для детей. Позвольте хотя бы снять вам комнату до вылета.
Марина долго молчала. В её лице боролись гордость и материнская тревога. Потом она взглянула на сонных малышей и устало выдохнула.
— Я соглашусь только ради них. Но верну всё до последней монеты, как только смогу. Милостыню от человека, который однажды позволил меня унизить, я не приму.
У стойки авиакомпании выяснилось, что её рейс в прибрежный город отменили из-за технической неисправности, а следующий назначили лишь на утро. Андрей без споров оплатил просторный номер в гостинице при аэропорте. Пока Марина оформляла заселение, он следил за тем, как бережно она поддерживает мальчиков, как благодарность на мгновение смягчает её лицо и как дрожит рука, выводящая подпись. Получив ключ, она коротко поблагодарила его и собралась уйти.
— Подождите. Мне нужно поговорить с вами. Не здесь и не сейчас, когда вы так устали. Всего несколько минут вечером.
Марина впервые посмотрела на него без попытки немедленно отвести глаза.
— В восемь, в гостиничном ресторане. Пятнадцать минут — и ни секундой больше.
Двери лифта закрылись за ней. Андрей остался в холле, впервые за долгие годы не зная, как подготовиться к разговору. Вопросов было слишком много, но один из них звучал громче остальных — и именно его он боялся произнести…
