«Мама!» — закричала я. Медсестры тут же вбежали в кабинет. Профессор успокоил нас: «Ничего страшного. Это просто шок от радости. Отдохнет и придет в себя».
После того как маму отвезли в палату, я сама едва держалась на ногах. Я повернулась к Мише, уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Я плакала так, как никогда в жизни.
Страх, напряжение, копившиеся полгода, вырвались наружу.
«Миша! Мама! Мама здорова! Она не больна, Миша!»
Миша крепко обнял меня. Я чувствовала, как вздымается его грудь от волнения. Он гладил меня по волосам.
«Я надеялся. Всё хорошо, всё теперь хорошо. Не плачь».
Это был самый счастливый день в моей жизни. Мой отчаянный кивок в том кафе не только принёс радость маме, но и помог обнаружить ошибочный диагноз.
И этот обычный мужчина, мой муж, оказался ангелом-хранителем всей нашей семьи. С того дня в клинике «Горизонт» моя жизнь словно началась с новой страницы. Самый большой страх, давивший на мое сердце полгода, исчез, как мыльный пузырь.
Мама была действительно здорова. Оказалось, у неё была не онкология, а сильное нервное истощение, вызванное стрессом. И человеком, развеявшим эту чёрную тучу, был не кто иной, как Миша, мой обычный муж.
Мама, узнав, что не больна, помолодела лет на десять. Она перестала кашлять, исчез нездоровый цвет лица. Она начала ходить на утреннюю гимнастику с подругами во дворе. На щеках появился румянец, а голос снова стал звонким.
Мишу она считала родным сыном. Каждые выходные заставляла нас приезжать на обед, готовила самые вкусные блюда, чтобы откормить дорогого зятя. Мои чувства к Мише тоже изменились.
Это была уже не просто благодарность за то, что он помог мне исполнить дочерний долг. Теперь это были восхищение и уважение, шедшие из самой глубины души. Он мало говорил, но много делал.
Он сказал, что у него есть друг в клинике, и молча все организовал, оплатил счета. Я спросила, сколько это стоило, а он лишь отмахнулся, сказав, что друг помог и что это небольшие деньги. Он сотворил для моей семьи настоящее чудо. Я сказала себе, что иметь такого мужа — это счастье, заслуженное тремя поколениями.
Меня больше не волновало, богат он или беден, сирота или нет. Я знала только, что должна быть очень хорошей женой, чтобы быть его достойной. Я вкладывала всю душу в наше маленькое гнездышко в старой панельке.
Я вела строгий учёт тридцати тысяч, которые он давал на хозяйство. Утром вставала пораньше, шла на рынок, выбирала самую свежую зелень, самый лучший кусок мяса. Я знала, что он любит курицу, запечённую с картошкой.
Я старательно училась готовить ее так, чтобы было как у мамы. Наши ужины не были изысканными: обычный борщ, пельмени или простая жареная картошка, но всегда горячие и приготовленные с любовью. Глядя, как он с аппетитом ест после рабочего дня и как со лба у него стекают капельки пота, я чувствовала себя счастливой.
Счастье было таким простым. После ужина он снова рвался мыть посуду. «Ты целый день вышивала, руки устали. Давай я».
Я не пускала его. «Ты целый день работал, устал. Иди на диван, отдохни. Посмотри новости».
Мы вечно спорили из-за губки для мытья посуды и в итоге мыли вместе. Он намыливал, я ополаскивала.
На нашей маленькой кухне всегда было шумно и весело. Я заметила, что рубашки, в которых он ходил на работу, совсем износились. На деньги, вырученные в лавке, я втайне купила хорошую ткань и сама сшила ему несколько новых рубашек. Вечером протянула ему их, немного покраснев.
«Я… я сама сшила. Примерь, пожалуйста. Подойдет ли?»
Миша замер. Он взял рубашку, рассматривая швы. Он ничего не сказал, только молча снял старую и надел новую. Она сидела как влитая.
Он постоял перед старым зеркалом, покрутился, а потом повернулся ко мне. В его глазах было необыкновенное тепло.
«Спасибо, Оксана. Она прекрасна».
И затем он сделал то, чего я не ожидала. Он подошел и обнял меня. Очень нежно, но крепко.
«Оксана, как же хорошо, что ты у меня есть».
Мое сердце забилось как сумасшедшее. Это был первый раз, когда он обнял меня по своей инициативе. Я уткнулась ему в грудь, вдыхая знакомый, чуть солоноватый запах пота. Я чувствовала себя настоящей женой.
Наша жизнь текла своим чередом. Хотя он по-прежнему спал на диване, а я на кровати, невидимая стена между нами, казалось, рухнула. В одно воскресенье днём, когда мы с Мишей убирались в квартире, в дверь постучали.
Мама никогда не стучала. Она кричала с лестничной площадки. Мы с Мишей удивленно переглянулись.
Кроме мамы, к нам в эту съемную квартиру никто не ходил. Миша пошел открывать. За дверью стояла женщина лет пятидесяти…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
