«Ой, зять в доме, а угостить нечем. Я сбегаю на рынок, куплю курицу, картошки, стол накроем».
«Мама, куда ты? Тебе нельзя, ты же болеешь», — испугалась я.
«Какая болезнь? Нет у меня больше никакой болезни. От такой радости любая хворь пройдёт!» Мама рассмеялась. Она повернулась к Мише. «А ты, сынок, сиди, отдыхай. Я на рынок, мигом вернусь. У нас сегодня праздник».
Глядя, как мама суетится, ища кофту и сумку, я повернулась к Мише. Он тоже смотрел на меня. Мы ничего не сказали, но в его взгляде я увидела незнакомое мне тепло. Я тихо прошептала, чтобы слышал только он: «Спасибо вам».
Он лишь слегка улыбнулся. «Я ведь твой муж».
Впервые за полгода наша старая малогабаритная квартира наполнилась не запахом трав и тихими вздохами, а смехом. После знакомства с мамой Миша предложил переехать к нему. «Мы теперь женаты, у нас должна быть своя жизнь. К тому же у мамы тесно, мы будем ее стеснять, ей нужно отдыхать. Моя съемная квартира недалеко, будем часто навещать». Мама тут же согласилась.
«Правильно, молодые должны жить отдельно. Я одна справлюсь, я теперь здорова». И я начала собирать вещи.
Вещей у меня было немного. Одежда да куча материалов для рукоделия. Миша перевез меня и несколько картонных коробок на своей старенькой машине.
Квартира, которую он снимал, и впрямь находилась в такой же старой панельке, как и наша, на третьем этаже. Это была однокомнатная квартира, где гостиная была совмещена с кухней. Обстановка внутри была крайне простой, даже скудной.
Старая кровать, тканевый шкаф, потертый диван и маленькая газовая плитка. «Тут немного не прибрано, ты уж извини». Миша почесал затылок. На самом деле было не то чтобы не прибрано, а просто пусто, как в доме, где нет человеческого тепла.
«Ничего, — улыбнулась я. — Главное, есть крыша над головой. Немного приберемся, и сразу станет уютно». Так началась наша семейная жизнь.
Обычная донельзя. Каждое утро Миша вставал рано и в семь тридцать уезжал на работу на своей дребезжащей машине.
Он говорил, что работает в маленькой фирме, торгующей канцтоварами. Вечером, ровно в шесть, он возвращался. В конце месяца он протянул мне конверт, в котором лежало тридцать пять тысяч.
Тридцать пять тысяч — вся его зарплата. «Я себе оставлю пять тысяч на бензин и мелкие расходы. А остальное ты держи на хозяйство».
Это была очень скромная сумма для большого города. Но мне стало тепло на душе. Он доверил мне почти все свои деньги. Я тоже не бросила работу.
Моя лавочка продолжала работать, но я стала брать меньше заказов, чтобы больше времени уделять дому. Я прибрала съемную квартиру, купила новые занавески, несколько горшков с цветами. Я ходила на рынок, готовила.
Мне хотелось, чтобы в этом доме появилось тепло. Миша был немногословным мужем. Он не говорил красивых слов, никогда не дарил цветов.
Но он был очень хорошим. Он ел все, что я готовила, и всегда хвалил: «Ты очень вкусно готовишь».
После ужина он всегда сам мыл посуду, сколько бы я ни говорила, что сделаю это сама. «Ты целый день рукоделием занимаешься, у тебя руки устают. Давай я».
Я засиживалась за работой допоздна. Он не ворчал, только молча приносил мне кружку теплого молока. «Не сиди слишком долго, испортишь зрение».
Наша жизнь текла мирно и спокойно. Мы не были богаты. Тратили деньги очень экономно.
Я никогда не осмеливалась просить его купить мне новое платье или дорогую помаду. Наоборот, деньги, вырученные в своей лавке, я старалась откладывать и тратить на хозяйство. Но я не жаловалась.
Я чувствовала умиротворение. После любовной травмы прошлого я боялась громких обещаний. Эта бедная, но стабильная жизнь с Мишей давала мне чувство безопасности.
Каждые выходные мы на его старой машине ездили к маме. Миша всегда помнил, что нужно купить то апельсинов, то пачку молока. Он терпеливо сидел рядом с мамой, слушая ее рассказы о прошлом, чинил ей сломавшийся вентилятор.
А мама… Мама в зяте души не чаяла. «Моя Оксана, видно, в прошлой жизни много добрых дел сделала, раз ей такой муж достался, — говорила она. — Тихий, работящий, не пьет, не курит, большего и не надо».
Глядя на смеющуюся маму, на Мишу, возящегося с починкой, я понимала, что мое отчаянное решение оказалось самым правильным в жизни. Мама выглядела здоровее, но продолжала пить свои травяные настои. Диагноз «рак» в последней стадии все еще висел над нашей семьей как черная туча.
Я постоянно боялась, что эта радость слишком хрупка, что мама может уйти в любой момент. Однажды вечером после ужина Миша увидел, как я задумчиво сижу, глядя на пакеты с травами. Он сел рядом.
«Оксана, — тихо сказал он, — у меня есть старый друг: он работает врачом в клинике „Горизонт“. Это очень хорошая клиника». Я вздрогнула.
«Клиника „Горизонт“? Это же самая дорогая международная клиника в городе. Откуда у нас такие деньги?»
«Не волнуйся». Миша взял меня за руку. «Мой друг поможет. Мы просто сходим на повторное обследование. У меня есть немного сбережений, еще до свадьбы остались. Тебе не кажется странным? Врачи сказали „последняя стадия“, а мама последнюю неделю выглядит все лучше: румянец появился».
Его слова заставили меня замереть. И правда, я так радовалась, что упустила из виду эту нестыковку.
«Последняя стадия, а ей становится лучше? Но что, если…» Я боялась даже подумать. Что, если это правда и мы просто живем последние счастливые дни…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
