Оксана смотрела на этого огромного человека, сидящего на полу её кухни. Человека, которого вся округа боялась, как зверя. Который восемь лет нёс чужую вину, чтобы двух родных племянников не звали в школе сыновьями убийцы.
И который этой ночью вынул её дочь из могилы голыми руками на кухонном столе. И она заплакала. Но заплакала она не от горя.
Горе она знала наизусть. Оно было сухое и привычное, как мозоль. Она плакала от того, для чего у неё и слова-то не находилось.
От того, что в мире, оказывается, ещё бывает вот так. И что вот это сидит сейчас на её полу и греет спину о её печь.
— Ты не зверь, — сказала она, вытирая лицо ладонью. — Тебя бояться нечего. Они там все дураки. Вся деревня… А ты…
— Тише, — сказал он мягко. — Спит ребёнок. Пусть спит. Ей теперь спать да спать.
Она встала, налила ему кружку самогона, отрезала хлеба и сала, достала луковицу — что было. Поставила перед ним на табурет, как на стол. Он ел медленно и аккуратно, бережно, как человек, отвыкший от стола и от того, что о нём кто-то заботится.
Она смотрела на него и думала, что вот сейчас, утром, надо что-то решать. Куда ему идти? Как его спрятать? Как сделать так, чтобы его не нашли? Как переждать? Может, в баню его? Может, к себе в подпол на день-другой? Отлежаться, отъесться, а там видно будет. И впервые за много лет, что она тянула одна и дочь, и хозяйство, и всю эту стылую жизнь на отшибе, ей было не одиноко.
— Спасибо, — сказала она, — за дочку. Век не забуду. И племянники твои пусть не сомневаются: хороший ты человек, лучше всех.
Он посмотрел на неё, и в светлых его глазах что-то дрогнуло и тут же погасло.
— Ляг поспи, мать, натерпелась за ночь. Я посижу, погляжу за ней. Мне не привыкать не спать.
За окном проскрипели колёса по укатанному снегу…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
