Share

Мать впустила на ночь человека, которого боялась вся округа, не подозревая, что к рассвету он изменит судьбу её дочери

Что было дальше, Оксана потом не могла сложить в слова. Она держала дочь за плечи, прижавшись лбом к её виску, и шептала ей в волосы всё подряд. Про лето.

Про козу Белку. Про то, как они весной пойдут за подснежниками на южный склон, где раньше всех сходит снег. Про отца, которого Софийка и не помнила и который был хорошим человеком.

Только прожил недолго. Про всё, что приходило в голову. Она смотрела на закрытые веки дочери и видела только их, синеватые в прожилках, вздрагивающие.

На руки Паши она не смотрела ни разу. Она слышала только его дыхание, ровное, размеренное, будто при свете керосиновой лампы он не оперировал ребёнка, а выполнял самую обычную, тысячу раз проделанную работу. И ещё слышала, как он сам себе тихо под нос называл каждый свой шаг, не ей, а будто кому-то невидимому, кого нет в избе, с кем он привык работать рядом много лет.

— Зажим бы сейчас, — бормотал он.

— Ну чем богаты? Тампон. Подай тряпку, вон ту, что в кипятке. Лей самогон вот сюда.

— Не дрожи рукой, лей ровно.

— Хорошо.

— Хорошо, мать.

— Так. Вот он, голубчик, вот ты где.

Один раз Софийка выгнулась и закричала, коротко и страшно, и Оксана всем телом легла на неё, удерживая, и закусила губу так, что почувствовала во рту солёное.

— Терпи, — сказал Паша не девочке, а ей. — Сейчас самое плохое. Сейчас вычищу, и будет полегче.

— Держи, держи.

И прошло. Девочка обмякла, провалилась глубже в забытьё и задышала глубже и ровнее.

Паша работал ещё долго. Промывал, без конца промывал кипячёной водой, остуженной до тёплого состояния, и Оксана по его команде грела и подавала, грела и подавала, и в избе стоял пар. За окном чернота начала редеть, делаться сизой.

Он зашивал. Оксана видела только, как напряжённо сжаты его губы и как его взгляд замер на одной точке, будто всё остальное в мире перестало существовать, кроме этой малой полоски под его пальцами. Лоб у него блестел.

Он не отёр его ни разу. Иголка ходила ровно, стежок за стежком, неспешно, и в этой неспешности было что-то такое надёжное, что Оксана впервые за ночь поверила. Будет жить…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇

Вам также может понравиться