Марина говорила долго. Дорош записывал, не перебивал, изредка переспрашивал только о времени. Потом прочёл написанное ещё раз и подал ей на подпись.
— Я видел ваш запрос насчёт того случая, пять лет назад. Вчера архив ответил. Сказать, что там?
— Скажите.
— Заявления нет. Ни в регистрационной книге, ни среди архивных материалов. Ваш звонок записан, вызов был, Костюк выезжал. Дальше ничего: ни объяснений, ни самого заявления, ни решения.
Марина опустила голову.
— Теперь мне не поверят.
— С чего бы? Это означает, что Костюк не передал бумагу куда следовало. Хотя должен был. Теперь мне с этим разбираться. Рапорт я уже написал. Без заявления, правда, сложно: ваше слово против его. Он ведь может сказать, что вы ничего не писали.
Участковый встал, надел шапку.
— Из дома что-нибудь забрать надо? Документы на детей, одежду?
— Да. Сонины зимние сапоги там остались, учебники. Ещё Костино лекарство от аллергии.
— Давайте в пятницу вместе съездим. Свои вещи и детские забрать вы вправе. Вы там зарегистрированы, это и ваш дом. Только лучше при мне, без скандала.
В четверг пришла специалист из опеки, Полина. Женщина за пятьдесят, в тёмном пиджаке с серебряной совой на лацкане. Под мышкой — большая картонная папка, туго схваченная резинкой.
Она прошла по дому, проверила холодильник, спальные места детей. Потрогала печь и постели, заглянула в сервант, осмотрела посуду. Спросила, где умываются дети и есть ли горячая вода.
— Живёте на какие средства? — обратилась она к Марине.
Марина разложила перед ней бумаги: квитанцию из социальной службы, заявление о проживании детей с ней и переводе пособия на её счёт. Школьная справка подтверждала, что Соню приняли в первый класс, Таню — в четвёртый, Александра — в седьмой. Тут же лежала бумага от директора школы Лозового Склона: Панова Марина с первого числа следующего месяца выходит помощником повара в столовую.
— Помощником повара? А зарплата какая? — спросила Полина.
— Небольшая, — честно ответила Марина. — Двадцать шесть тысяч на руки. Зато обеды. Детей как многодетных бесплатно кормят, и меня тоже.
— Что с пособием?
— Со следующего месяца на меня переводят. В социальной службе предупредили: сначала меньше придёт, пока пересчитывают, потом полностью. До этого всё муж получал на карту. Я даже сумм не знала.
Полина сделала запись.
— С жильём как? Дом вам не принадлежит?
— Мне принадлежит, — вступила Лидия Геннадьевна. До сих пор она стояла у печи, сложив руки на животе. — Я хозяйка, я согласна, чтобы они жили. Уже зарегистрировала их временно, на пять лет. Вот подтверждение. А дети, если хотите знать, мои правнуки.
Полина подняла глаза от записей.
— Простите?
Лидия Геннадьевна изложила историю коротко, сухо, без слёз. Слушая, Полина всё теснее прижимала папку к груди.
— Подтверждение родства есть?
— Найдётся. В судебном архиве хранится приговор Панову Алексею по делу моей дочери, Дарьи Пановой. Я там потерпевшая, и мальчик указан — Денис, три года. В загсе запись о его рождении: мать Дарья. А это свидетельство о рождении дочери, это — о её браке. Сберегла.
На стол легли старые документы с поблекшими гербами. Полина долго их изучала.
— Акт составлю, — сказала она наконец. — Жить детям здесь можно. Еда есть, чисто, дом тёплый, спальное место у каждого отдельное. Главное это. Дальше суд решает.
— Суд? Какой? — спросила Марина.
— Муж требует определить место жительства детей с ним. Иск уже подан, повестку получите. Нас тоже вызовут, дадим заключение. Сегодня я у вас проверила, к нему пойду на следующей неделе.
Она забрала папку, оделась и у дверей обернулась.
— За двадцать лет работы ни разу такого не встречала: пришли в чужой дом, а нашли родню. Выходит, Лидия Геннадьевна, дверь у вас тридцать четыре года открытой оставалась.
В пятницу по дороге в Верболужье Марина не проронила ни слова. За стеклом тянулись белые поля; она смотрела на них и боялась приезда в собственный дом. Дениса там сейчас не было — работал. Дорош заранее предупредил его по телефону, что привезёт Марину за вещами, и передал ей ответ мужа без изменений.


















Поделитесь впечатлением от истории
10Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Шкода того Дениса що негавчили його любові й поваги до дітей до жінки і страшго йому прощати
Відчула як ця жінка перенесла всі незгоди разом з дітьми,витримала і що на її шляху все-таки зустрілися гарні,добрі люди які допомогли їй вирішити всі питання.Ця розповідь дуже сподобалась,душевна,повчальна,дякую.
Плакала,такого не пробачають.
Плакала
Цікава життєва історія.Хочеться щоб таких покалічених сімей не було взагалі.
Це сама найкраща розповідь,яку я прочитала. Дякую вам гарно.
Кінець історії мені сподобався . Багато жорстокості й болю , але доброта і справедливі рішення помякшували ситуацію. Дякую автору за гарну розповідь . ❤️
Рассказ великолепный.за душу берёт.Спасибо Вам огромное.Денис не исправиться.человек поднявший руку на мать своих детей не остановиться.Спасибо ещё раз.
Надзвичайно зворушливо щиро дякую. 💖
Спокій за цю родину,і можливо сум.