— Мамочка, смотри! Они скоро вырастут, да?
Оксана улыбнулась и достала салфетку, чтобы вытереть дочери ладони.
— Обязательно. Ты же посадила их очень аккуратно.
Мирослава устроилась рядом, болтая ногами. В воздухе пахло травой, тёплой землёй и свежей выпечкой из пакета, который Оксана принесла после утреннего заказа. Всё вокруг было простым и мирным. Именно поэтому она решилась.
— Мира, можно я спрошу тебя кое о чём?
— Конечно.
— Про то видео. На старом планшете. Почему ты начала записывать?
Дочь замолчала. Не испугалась, не отвернулась, просто задумалась, как будто перебирала в памяти события, которые взрослые считали слишком сложными для ребёнка.
— Мне не нравилась тётя Влада, — наконец сказала она.
— Почему?
— Она улыбалась тебе. В торговом центре тоже улыбалась. А когда ты отошла, она сказала папе, что ты слишком медленная и что с тобой скучно. Я услышала. А потом в парке она смотрела на нас и говорила, будто ты за мной не следишь. Но ты следила. Ты всегда смотрела.
Оксана почувствовала, как горло сжалось.
— Ты всё это замечала?
Мирослава кивнула.
— Дети тоже слышат, когда взрослые думают, что они не слышат.
Оксана не нашлась, что ответить.
— А в тот вечер, — продолжила девочка, — папа сказал, что задержится на работе. Я хотела показать ему рисунок, потому что нарисовала нашу семью. Потом услышала машину. Я спустилась тихонько, чтобы сделать сюрприз. Но папа вошёл с тётей Владой. Он её обнял. Я испугалась и спряталась за большим цветком.
— И включила планшет?
— Да. Старый был у меня. Я играла с ним раньше, но без интернета. Я вспомнила, как ты говорила: если кто-то делает плохое, нужно иметь доказательство. Ты говорила это, когда у нас пропала посылка у двери.
Оксана едва помнила тот разговор. Для неё это была бытовая фраза, случайно сказанная ребёнку. А Мирослава запомнила.
— Я нажала запись, — сказала девочка. — Сначала думала, просто покажу тебе, что папа привёл тётю Владу. А потом они начали говорить плохое. Про деньги. Про тебя. Про меня. Мне стало страшно.
Оксана осторожно обняла дочь за плечи.
— Почему же ты не сказала мне сразу?
Мирослава опустила глаза.
— Потому что папа говорил тёте Владе, что мама не должна знать. Он сказал: «Она не узнает». Я подумала, что если ты узнаешь, папа разозлится. А он тогда часто сердился. Я не хотела, чтобы тебе было ещё больнее…
