Сорок восемь часов Остап и Данило двигались за Степаном, не оставляя заметной тени. Первые три звонка ничего не дали: поставщик напитков, смотритель территории, старый знакомый с обычным разговором. Лишь на вторую ночь управляющий вышел через служебные ворота и сказал дежурному, что едет к заболевшей сестре.
К дому сестры он не поехал. Машина пересекла реку, миновала тёмные кварталы и остановилась у заброшенного кирпичного склада неподалёку от воды. Степан дважды постучал, дверь приоткрылась, и внутри его встретили четверо мужчин.
Остап наблюдал с крыши соседнего здания через длиннофокусный объектив. Во главе стола стоял Роман Кравец, тридцатипятилетний двоюродный брат Богдана и сын его покойного дяди Мирона. Сходство в линии подбородка и посадке глаз было таким заметным, что незнакомый человек легко принял бы их за родных братьев.
Данило направил к разбитому окну чувствительный микрофон. Голос Романа записался отчётливо: он требовал узнать, почему девочка всё ещё жива. Если Мила что-нибудь помнит, Богдан рано или поздно доберётся до правды.
Степан дрожащим голосом повторял, что ребёнку всего четыре года и она наверняка ничего не поняла. Роман презрительно оборвал его: память ребёнка нельзя проверить, свидетеля можно только убрать. Сделать это следовало как можно скорее.
На рассвете Богдан прослушал запись три раза. Выражение лица не менялось, но пальцы так сильно сжали подлокотник, что побелели суставы. После третьего воспроизведения он приказал взять Степана до того, как тот успеет кому-либо позвонить.
Управляющего задержали в подвале без шума и насилия. Когда перед ним поставили громкоговоритель и включили его собственный голос со склада, он сразу обмяк на стуле. Слёзы появились прежде, чем Степан успел закончить обращение к хозяину.
Он рассказал, что Роман похитил его сестру и её сына и пригрозил уничтожить всю семью, если приказ не будет выполнен. Шесть месяцев назад управляющему передали флакон, инструкции и деньги. Оксану выбрали заранее: вдова погибшего работника, тяжело больной ребёнок, прежний иск к структуре Кравца и почти пустой счёт делали её идеальной обвиняемой.
Именно Степан положил яд в её шкафчик, а перевод провели люди Романа. Если бы Богдан умер от анафилаксии, все сочли бы произошедшее местью горничной. Оксана получила бы тяжёлый срок, расследование закончилось, а истинный организатор остался бы в стороне.
Причиной был не союз с чужой преступной группой, а наследство. После смерти Богдана единственным наследником становился восьмилетний сын Романа Илья. Отец управлял бы всем от его имени до совершеннолетия и получил власть, которой всегда завидовал.
Богдан выслушал признание до конца и велел оставить Степана под охраной. Тот чуть не погубил его и сломал жизнь невиновной женщине, но сейчас своим рассказом снова сохранил хозяину шанс. Поднимаясь из подвала, Богдан уже знал, кого должен взять живым, и ещё не догадывался, что Роман заранее приготовил ответный ход…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
