За тяжёлой дверью кабинета Богдан остался один. В камине тихо потрескивали поленья, полузадёрнутые шторы смягчали поздний свет, а стены из тёмного дерева глушили любые звуки. Перед хозяином лежали отчёты о принадлежащих организации складах и перевозках: сроки, объёмы, фамилии, цифры — привычный порядок, в котором он всегда чувствовал себя увереннее, чем среди живых людей.
Не отрываясь от бумаг, Богдан потянулся к бокалу и сделал небольшой глоток. Вино показалось обычным, чуть тёплым, с терпким вкусом, знакомым ещё по отцовским ужинам. Он поставил его обратно и перевернул страницу, не заметив ничего подозрительного.
Через полторы минуты глубоко в горле появился зуд. Богдан сглотнул, потом ещё раз, но неприятное ощущение не прошло, а превратилось в странную тяжесть. Он потянулся к воде, решив, что виновата пыль от камина, и в следующий миг дыхательные пути будто сдавила невидимая рука.
Воздух перестал проходить. Вместо вдоха из груди вырвался тонкий свист, губы похолодели, пальцы закололо. Богдан резко поднялся, оттолкнув кресло, и попытался дотянуться до телефона на дальнем краю стола.
Рука задела бокал. Хрусталь опрокинулся, красное вино медленно пропитало светлый ковёр, а из раскрытого рта вырвался только сухой хрип. Богдан успел обхватить телефон, но он выскользнул из онемевших пальцев и упал рядом с тёмным пятном.
За двадцать лет опасной жизни он мысленно встречал пулю, нож и взрыв. Смерть всегда представлялась громкой, внезапной и оставляющей следы. Теперь она пришла без выстрела — в собственной комнате, между двумя страницами отчёта, там, где по его же распоряжению много лет не работала внутренняя камера.
Колени подогнулись. Падая, Богдан ударился о стол и сбил бутылку воды; стекло разлетелось по полу с резким звоном. Никто не прибежал, потому что стены кабинета были толстыми, коридор пустовал, а прислуга привыкла не тревожить хозяина без вызова.
Внизу Мила снова сидела в комнате персонала. Пакетик с соком давно опустел, язык пересох, лампа над креслом монотонно гудела. Через вентиляционную решётку донёсся звон разбитого стекла, затем тяжёлый удар и такая тишина, от которой девочка настороженно выпрямилась.
Мама велела не выходить. Но мама же учила: если случилось что-то плохое и рядом нет взрослых, нужно набраться смелости и позвать на помощь. Мила соскользнула с кресла и решила, что сейчас действует именно это правило.
В шерстяных носках она бесшумно прошла по подвальному коридору и стала подниматься по узкой лестнице, держась ладонью за перила. На втором этаже было пусто. Только в дальнем конце одна из дверей оказалась приоткрытой, и полоса огненного света из камина пересекала мраморный пол.
Мила толкнула тяжёлую створку обеими руками. На ковре возле стола лежал высокий мужчина в чёрном костюме. Его лицо стало серым, губы потемнели, а грудь поднималась коротко и неровно.
Девочка не знала Богдана и не понимала, отчего он оказался на полу. Зато она узнала признаки, которые мать много раз объясняла ей во время домашних тренировок. Это была анафилаксия, и времени оставалось совсем мало.
Мила развернулась и побежала обратно. Она никогда ещё не двигалась так быстро: ступени мелькали под ногами, дыхание сбивалось, рука ударилась о стену на повороте. Добравшись до кресла, девочка схватила розовый рюкзачок и поспешила наверх, уже зная, что собирается сделать.
Возле Богдана она опустилась на колени, расстегнула молнию и вынула последний автоинъектор. На мгновение маленькие пальцы замерли. Утром мама несколько раз повторила, что эта доза предназначена только Миле, если она сама начнёт задыхаться, и другой в доме нет.
Но мужчина тоже не мог вдохнуть. Девочка вспомнила, как тренировалась на подушке: снять защиту, плотно прижать наконечник к бедру, удерживать и считать. Она прижала устройство прямо через ткань брюк и тихо произнесла: «Один… два… три».
После щелчка Мила вынула инъектор и откинулась на пятки. Несколько бесконечных секунд ничего не менялось. Затем Богдан судорожно втянул более глубокий воздух, синева на губах начала бледнеть, а грудь поднялась увереннее.
Только тогда девочка вскочила, выбежала на лестничную площадку и изо всех сил закричала, что кто-то умирает. Снизу загрохотали шаги: появился один охранник, за ним второй, потом ещё несколько. Мила указала на кабинет и отступила к стене, не понимая, что только что отдала незнакомцу собственный единственный шанс пережить следующий приступ…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
