Разнимать их кинулась только Дарина, дочка школьной уборщицы. Тоненькая, острая на язык, с большими серыми глазами, она пыталась растянуть мальчишек, но ее оттолкнули. Тогда Дарина подняла такой крик, что из школы выбежали учителя и ее мать. Назар к тому времени уже поднялся с земли. Его шатало, нога болела, по щеке текла кровь. Он упрямо пошел домой, а Дарина бежала следом и пыталась приложить к ране чистый платок.
— Назар, стой. Ну дай хоть кровь вытру.
— Отстань, — хрипло сказал он, не оборачиваясь.
— Ты же весь разбитый.
— Сказал, отстань.
Она остановилась, всхлипнула, но больше не побежала. Назар потом долго вспоминал этот ее взгляд — обиженный и испуганный одновременно. В доме его ждала баба Поля, ее крик, обидные слова и темнота, в которую он провалился.
Шли годы. Чем старше становился Назар, тем больше работы ложилось на его плечи. Утром школа, после школы сарай, птичник, огород, вода, дрова, уборка. Другие ребята летом купались в речке, гоняли мяч на пустыре, катались на велосипедах, а Назар до темноты разгребал навоз, таскал ведра, полол грядки. Баба Поля говорила, что даром кормить здорового парня не собирается.
Вечерами, когда силы уже почти не оставалось, он все равно шел к дому Ярины. Стоял под окном, тихо звал ее. Иногда она выходила — красивая, аккуратная, с ленточкой в волосах или уже с городской заколкой, которую привезла ей мать. Ярина принимала от него полевые цветы, иногда шоколадку, купленную на сэкономленные от обеда деньги, но все чаще оглядывалась по сторонам, будто боялась, что кто-нибудь увидит их вместе.
Дарина однажды застала его у старой изгороди.
— Зачем ты к ней ходишь? — спросила она.
— А тебе что?
— Ничего. Просто ты не видишь, какая она.
— Какая?
Дарина сжала губы. Глаза у нее блеснули.
— Не такая, как ты думаешь. Ты слепой, Назар. Самый настоящий слепой дурак.
Она убежала, а он остался стоять в сумерках, не понимая, почему ее слова задели сильнее, чем насмешки Остапа. После школы Назар получил повестку на службу. Провожать его никто не собирался. Баба Поля только сказала, что, может, там из него хоть человека сделают…
