Первое. Шрам передал Барину два листа с выписками из записной книжки деда, которые Богдан сделал от руки в ту же ночь, когда нашел книжку.
На этих листах были суммы и даты за последние два года, и рядом с каждой датой имя Гнатюка. Только Гнатюка. Без имени Барина.
Как будто Гнатюк распоряжался деньгами напрямую, минуя Барина. Барин это прочитал и понял то, что должен был понять. Его держали за исполнителя и платили ему ровно столько, чтобы он не задавал вопросов.
Остальное уходило мимо него. Все это время он думал, что участвует в деле на равных, а участвовал на правах наемного сторожа. Второе.
Роман получил другое письмо. В нем говорилось, будто после сорванной встречи Барин отдельно связался с представителем Гнатюка. Об этом контакте Роману ничего не сказали.
Что в этом разговоре обсуждался вопрос о том, кому из двоих оставаться в городе после того, как определится новый смотрящий, и что решение предположительно уже принято. Роман был умным человеком. Умные люди не паникуют от одного письма.
Но умные люди и не игнорируют информацию только потому, что она пришла из неизвестного источника. Они ее проверяют. А пока проверяют, начинают готовиться к худшему варианту.
Потому что неготовый умный человек хуже готового глупого. Третье. Оксана Левченко получила утром конверт.
В конверте был один лист. Список из семи имен с должностями и пояснениями к каждому. Это была выжимка из записной книжки деда, касающаяся не денег, а людей.
Кто именно в городе и области знал о схеме и молчал за это: журналисты, чиновники, двое судей. К конверту была приложена записка: «Ваш дед хотел, чтобы это дошло. Теперь дошло. Что с этим делать — ваше решение. Вы взрослый человек».
Богдан написал эту записку и думал, отправляя конверт, имеет ли он право перекладывать это решение на нее. Она не просила об этом. Она работала в библиотеке, боялась подъезжающих машин и хотела просто жить без страха.
А он приходил к ней и каждый раз приносил с собой новый слой чужой беды. Но дед привел его именно к ней. Значит, считал, что она способна.
Значит, знал свою внучку лучше, чем та знала себя. К двум часам дня город начал дрожать. Негромко, незаметно для случайного наблюдателя, но Богдан чувствовал эту дрожь, потому что знал, где слушать.
Он сидел в кафе в центре города, пил чай и наблюдал. Через стекло был виден перекресток, и за 40 минут по этому перекрестку прошли три человека, которых он уже знал в лицо. Один — человек Барина.
Второй — человек Романа. Третий — молодой мужчина в аккуратном костюме, которого он видел у машины Гнатюка. Все трое шли в разных направлениях.
Все трое смотрели на телефон. Все трое явно получали инструкции и выполняли их. Город приходил в движение.
Официантка принесла ему счет, не дожидаясь просьбы, с извиняющимся видом. «У нас скоро мероприятие, зал нужен». Богдан заплатил, оставил монету сверху и вышел на улицу.
Он думал о постороннем, что кафе пахло корицей и свежим тестом, и что официантка была усталой, и что таким людям, которые работают с утра до вечера за небольшие деньги, до всей этой городской механики нет никакого дела и никогда не будет. Они просто работают и хотят, чтобы им дали работать спокойно. За все, что происходит в таких городах, платят в итоге именно они.
Просто не всегда понимают, что платят. Барин позвонил Гнатюку в половине третьего. Это Богдан узнал позже, но в тот момент уже знал, что звонок будет.
Барин был человеком, который при угрозе идет напролом. Это была его природа, его сила и его слабость одновременно. Он не умел выжидать, как Роман.
Он умел давить. Разговор был коротким и жестким. Барин сказал Гнатюку примерно то, что думал, и добавил, что у него есть запись и что он знает, как ей воспользоваться…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
