«Ну, нормально».
Соня забросила рюкзак на плечо.
— А ты хочешь, чтобы я тебе доклад в трех частях выдала?
— Хотя бы в двух.
Но она уже вышла, и старая калитка скрипнула ей вслед.
В одну из суббот Андрей проснулся позже обычного. На кухне налил воды, потом почему-то остановился у двери Сониной комнаты. За дверью было необычайно тихо. Ни музыки, ни коротких видео, ни голосовых сообщений, ни смеха. Для подростка с телефоном такая тишина казалась почти неправильной.
Он постучал.
Ответ пришел не сразу. Андрей даже успел сосчитать про себя три секунды.
— Все нормально, пап. Я просто лежу.
— Просто лежишь? Без музыки?
— Да.
— Ты не заболела?
— Нет. Просто настроения нет. Бывает.
Его ладонь уже легла на ручку. Одно движение — и дверь открылась бы. Но Андрей убрал руку.
Он решил, что дочери нужно личное пространство.
Так думают многие отцы, которые путают уважение к границам с собственным отсутствием.
Через несколько дней у калитки его перехватила Валентина Петровна Кравцова, соседка из дома напротив. Одинокая пожилая женщина, про которую в округе ходили разные разговоры. Несколько лет назад у нее был тяжелый период, после которого некоторые стали считать ее странной. Она знала, кто во сколько выходит, чья машина где стоит, у кого с утра горел свет и кто поздно вернулся домой.
Андрей как-то шутил, что такую женщину надо брать в службу наблюдения: мимо нее ни одна тайна не прошла бы.
Но в тот день шутить не хотелось. Валентина Петровна переходила дорогу медленно, будто заранее знала, что ее не захотят слушать.
— Андрей, ты выслушай меня спокойно, — сказала она. — Из вашего дома почти каждый будний день плач слышен. Как по расписанию. Девочка рыдает и просит, чтобы ее оставили в покое.
Андрей попытался улыбнуться, но улыбка вышла неловкой.
— После обеда дома никого нет. Я на работе, Марина на смене, Соня в школе.
— Я тоже сначала думала, что ошиблась.
— Может, у соседей телевизор орет? Или коты под окнами?
