Руководитель выслушал его, хмыкнул и в конце концов скомкал заявление об увольнении. Второй шанс оказался не бесплатным: Богдана вернули, но премии лишили на ближайшие полгода. Ещё вчера он называл это место тюрьмой для таланта, а теперь был благодарен уже за возможность снова выйти в торговый зал. Лидия Степановна тем же утром варила сыну манную кашу и с кислым лицом подсчитывала накопившиеся коммунальные платежи. Её грандиозная финансовая стратегия завершилась ровно там, где началась, — у собственного кошелька.
Оксана в это время сидела рядом с Павлом Мироновичем в зале ожидания аэропорта. Отец пил горячий чёрный чай из пластикового стакана и внимательно смотрел на табло. Он лишь уточнил, собрала ли дочь мужу вещи и выставила ли его за дверь. В его голосе не было ни злорадства, ни удивления: Павел Миронович просто хотел убедиться, что решение принято окончательно. Услышав подтверждение, он коротко сказал, что дочь поступила правильно, и снова перевёл взгляд на расписание вылетов.
В руке Оксана держала билет на морской курорт. Они с отцом отправлялись отдыхать на две недели — на собственные, честно заработанные деньги. Павел Миронович не расспрашивал о подробностях и не требовал оправданий; короткого ответа ему оказалось достаточно. Впервые за долгое время Оксане не приходилось заранее просчитывать последствия очередного решения мужа. Впереди не было ни требований, ни упрёков, ни необходимости содержать взрослых людей, решивших жить за чужой счёт. Оксана улыбнулась, и на этот раз её спокойствие уже не зависело от надежды, что кто-то рядом когда-нибудь повзрослеет.
