Виктория посмотрела ей прямо в полные боли глаза. — Они точно не выкрутятся. Я даю вам свое слово офицера.
Женщина закрыла измученное лицо дрожащими руками и горько заплакала. Это были ее первые очистительные слезы за целую неделю гробового молчания. Светлаков закончил свой важный телефонный разговор и подошел к Виктории.
— Оперативная группа Службы внутренней безопасности уже выехала к нам. Следователи специального департамента тоже активно подключаются к операции. Генеральная прокуратура полностью в курсе происходящего.
— Буквально через час здесь будет работать огромная межведомственная оперативная группа. — Это очень хорошо, — с облегчением выдохнула избитая Виктория. Она посмотрела на незаконно задержанных полицейских, которые теперь сами лежали связанными в своей же дежурной части.
Она посмотрела на ублюдка Миссюру, все еще лежащего без сознания на полу со сломанной челюстью. На насмерть перепуганные, бледные лица остальных арестованных оборотней. — Это только самое начало, — сказала она очень тихо.
— Главный организатор, майор Груздев, все еще находится на свободе. Продажная судья Белокопытова тоже пока спокойно спит дома. И один бог знает, сколько еще таких смертельных схем прямо сейчас работает по всей стране.
Буквально через час районное отделение полиции в Светлогорске превратилось в растревоженный улей. К зданию лихо подлетели четыре огромных черных внедорожника Службы безопасности, три машины следователей и два микроавтобуса с экспертами-криминалистами. Все здание и прилегающую территорию немедленно оцепили плотным кольцом вооруженных бойцов.
Везде суетливо сновали очень серьезные люди в форме и строгих штатских костюмах. Виктория сидела в одном из кабинетов на втором этаже. Медик спецназа тщательно обработал все ее раны и наложил тугую повязку на поврежденное запястье.
Лицо все еще невыносимо болело, но она категорически отказалась немедленно ехать в больницу. Сейчас было гораздо важнее сделать кое-что другое. Напротив нее за столом сидел следователь специального отдела Игорь Константинович Белов.
Он скрупулезно записывал ее подробные показания и периодически задавал важные уточняющие вопросы. — Значит, вы абсолютно уверенно утверждаете, что это хорошо отработанная схема, работающая здесь уже несколько лет? — сухо спросил он. — Да, я это утверждаю.
— Одна из моих соседок по камере четко говорила, что каждую неделю сюда стабильно кого-то привозят. Если так продолжается минимум три года, то речь идет о сотнях невинных жертв. Следователь Белов мрачно кивнул и быстро что-то записал в свой блокнот.
В соседнем просторном кабинете уже вовсю работала техническая группа экспертов-криминалистов. Они вскрывали изъятые компьютеры и внимательно изучали все конфискованные телефоны. Подполковник Светлаков зашел туда, а вернулся через двадцать минут с очень мрачным лицом.
— Наши парни нашли секретную переписку Миссюры, — сказал он Виктории и следователю Белову. — Она была надежно спрятана в зашифрованном мессенджере. И там есть абсолютно все детали их черного бизнеса.
— Там подробные списки всех жертв, точные суммы вымогательств и четкое распределение грязных денег между участниками банды. Эта чудовищная схема работает минимум три долгих года. Задокументировано более двухсот подтвержденных эпизодов наглого вымогательства.
Виктория с ужасом закрыла глаза. Двести ни в чем не повинных человек. Двести навсегда искалеченных человеческих судеб.
— В этих списках есть реальные имена пострадавших? — быстро спросил Белов. — Да, там есть абсолютно полные данные по каждому конкретному человеку.
— Указано, кто конкретно заплатил выкуп, кто наотрез отказался, кто сейчас реально сидит в тюрьме. Там даже точные суммы взяток подробно расписаны. Они требовали от пятидесяти до пятисот тысяч условных единиц с каждого человека.
В этот напряженный момент в кабинет вошел старший следователь Павел Сергеевич Морозов. Его лицо было предельно напряженным и сосредоточенным. — У нас появилась зацепка: один из задержанных умоляет о сделке со следствием.
— Это патрульный сержант Гребешков. Он клянется, что подробно расскажет абсолютно все, только гарантируйте ему меньший тюремный срок. Белов многозначительно переглянулся с командиром спецназа Светлаковым.
— Пусть эта гнида говорит все, что знает. Мы запишем каждое его слово под протокол. А вопрос о смягчении его приговора мы решим немного потом…
