На выходе Рая остановилась, вдохнула полной грудью. Воздух снаружи был другим — свежим, с привкусом бензина и мокрой зелени. Небо было ясным, бледно-голубым, с тонкими белыми облаками, растянутыми по горизонту.
Утро продолжалось. Город жил. Люди шли по своим делам. И ей вдруг показалось, что она видит всё это впервые, будто до сих пор смотрела через мутное стекло, которое кто-то наконец протер. Краски стали ярче, звуки отчетливее, и даже запах сирени, долетавший откуда-то из-за вокзального забора, показался острее и свежее, чем утром у подъезда.
Рая села в микроавтобус и поехала домой. В сумке лежали деньги и мамина цепочка. В голове было пусто и чисто, как в комнате после генеральной уборки. Страха не было. Злости тоже. Была только ясная, спокойная уверенность, что впереди много дел, и все их нужно сделать сегодня, до того, как Игорь поймет, что произошло, и начнет звонить.
Она вышла на своей остановке и пошла к дому пешком. Во дворе бабушки на лавочке обсуждали какую-то соседку, привычно кивнули ей, одна даже махнула рукой. Полосатая кошка, которая вечно сидела у подъезда, потерлась о ее ногу, выгнув спину. Рая наклонилась и почесала ее за ухом. Кошка заурчала, прижмурилась.
Рая выпрямилась, достала ключи и вошла в подъезд. Всё было как обычно. И всё было совершенно по-другому.
Рая закрыла за собой дверь квартиры и прислонилась к ней спиной. Тишина. Только холодильник гудел на кухне, да за стеной у соседей бубнил телевизор — какое-то утреннее ток-шоу с бодрыми голосами ведущих. На вешалке висела Игорева старая ветровка, которую он не взял в поездку, и от нее слабо пахло его одеколоном.
Рая постояла минуту, глядя на эту ветровку, потом сняла плащ, повесила на крючок и прошла на кухню. На столе стояли две чашки — его коричневая, с отколотым краешком, и ее белая, с подсолнухом. В его чашке на дне осталась кофейная гуща. Рая взяла обе, сполоснула, поставила в сушилку.
Потом села за стол, достала из сумки деньги и цепочку, разложила перед собой. Пересчитала купюры еще раз — медленно, загибая уголки. Вся сумма. До последней монеты. Откладывали два года, по чуть-чуть, с каждой зарплаты, с каждой подработки.
Игорь делал ремонт знакомым по выходным, она брала заказы на шитье — подшить, перелицевать, ушить. Копили на ремонт кухни, на новую плитку, на нормальную вытяжку вместо этой, которая гремела, как трактор. А он взял всё и сунул в конверт к билетам.
Рая убрала деньги в старую жестяную коробку из-под печенья, ту самую, что стояла на антресолях. Только теперь поставила ее не туда, а к себе в шкаф, за стопку постельного белья. Цепочку надела на шею, застежка щелкнула привычно. Кулон-листок лег в ямку между ключицами, холодный и гладкий.
Рая тронула его пальцами и на секунду закрыла глаза. Потом открыла и взялась за телефон. Первый звонок был в банк.
Рая разговаривала с оператором спокойно, деловым тоном, будто решала обычный бытовой вопрос. Перевод денег с общего счета на отдельный, на свое имя. Оператор уточняла данные, просила подождать, переключала на другого специалиста.
Рая ждала, глядя в окно, где на подоконнике стоял горшок с геранью — красной, пышной, которую она поливала каждое утро. Когда перевод подтвердили, она поблагодарила и положила трубку. Потом достала из шкатулки на комоде оставшиеся украшения — сережки, кольцо с аметистом, тонкий браслет — и убрала их в сумку, в боковой карман на молнии.
Второй звонок был сложнее. Рая набрала номер конторы, где работал Игорь. Трубку сняла женщина, судя по голосу, немолодая, усталая. Рая представилась женой Игоря Владимировича и спросила, можно ли уточнить, в какой город его отправили в командировку и когда ждать обратно, потому что ей нужно знать из-за записи к врачу.
Простая бытовая причина, не вызывающая подозрений. На том конце замолчали на несколько секунд. Потом женщина сказала: «Подождите, я уточню». Рая слышала, как шуршат бумаги, как кто-то переговаривается на заднем плане.
Потом голос вернулся: «Вы знаете, никакой командировки у нас нет. Игорь Владимирович написал заявление на отпуск за свой счет. Три дня, с сегодняшнего числа. Всё оформлено еще в понедельник».
«В понедельник», — повторила Рая…
